От «девятнадцатого февраля» к «первому марта» (Очерки по истории народничества)

Сообщая о выходе № 1 – 6 обновленного «Века», «Книжный вестник» (№ 4 за 1862 г., стр. 102) писал: «Мы уважаем всякое литературное направление, если только оно честно, верно и точно определено; а этим отличаются 1– 6 номера „Века“».

С такой оценкой «Века» нельзя не согласиться. Направление этого журнала нашло себе резкое и ясное выражение в первом же его номере и проводилось последовательно и неуклонно за все время существования этого органа. Среди русских журналов и газет той эпохи «Век» сумел занять особое место, и этому не мало способствовала точность и четкость его общественно-политической программы.

Отмена крепостного права, разрушившая привычный уклад социально-экономической жизни, поставила перед русским обществом с большей резкостью, чем ранее, вопрос о будущности страны, вопрос о том, суждено ли ей итти теми же путями, какими шел и идет Запад, или же для нее пример Запада необязателен и она в своем развитии не повторит его, а наученная его горьким опытом, найдет возможность избежать те бедствия, которые испытали и испытывают ее западно-европейские соседи. Без преувеличения можно сказать, что в этом именно и заключается основной вопрос, над разрешением которого билась вся русская публицистика того времени. И конечно «Век» с самого же начала своего существования не мог не поставить перед собою этого вопроса.

Наиболее активными участниками «Века», статьи которых придавали этому журналу определенную общественно-политическую физиономию, были Елисеев, Щапов и отчасти Шелгунов. В то время, когда издавался «Век», все они во взглядах своих на будущность России более или менее сходились друг с другом: хотя между ними несомненно были довольно существенные разногласия, тем не менее все они единодушно признавали, что Запад для России не указ и что ее история должна итти особыми, самобытными путями.

Что касается Елисеева, то его публицистическая деятельность на всем ее протяжении характеризуется двумя основными моментами. Эти моменты – народничество, с одной стороны, и оппортунизм в вопросах текущей политики – с другой.

Товарищи Елисеева по работе в «Отечественных записках» единогласно свидетельствуют, что своим народническим направлением этот журнал был обязан Елисееву более, чем кому бы то ни было другому. «Корень вещей лежал для него в мужике, – писал об Елисееве Н.К. Михайловский. – Мысль о серой трудовой народной массе никогда не покидала его»[11]. На протяжении ряда лет ведя сперва в «Современнике», а потом в «Отечественных записках» внутреннее обозрение, Елисеев все вопросы русской политической и общественной жизни освещал и разрешал с точки зрения того значения, какое они могут иметь для крестьянской массы. Если основательное знакомство с деревней и условиями ее жизни и спасало Елисеева от того приторного идеализирования крестьянской массы, которое было свойственно некоторым народникам, то тем не менее он глубоко верил, что народность («земственность», по его любимому выражению) была и должна оставаться основной определяющей чертой русской истории, резко отличающей ее от истории западно-европейских государств с их феодализмом и борьбой классов[12].