Электронная книга - «Золотая нить (СИ)». Краткое содержание книги:
— Я ухожу, Теодор. Все твои мысли только о твоем обожаемом божестве. Ты думаешь лишь о своем Вакхе!
Митриади поднял на него глаза. Взгляд Теодора ничего не выражал.
— Как скажешь.
— Тебе абсолютно все равно?
— Это твое право.
— Что можно было ожидать от человека, который зарылся в древние фолианты и покрылся пылью. — Юноша поднялся из-за стола, покачал головой и молча ушел.
Теодор лишь проводил его взглядом, а затем принялся за еду. Через некоторое время официант принес ему бутылку белого вина и блюдо мезе из морепродуктов.
— Вам от мужчины за дальним столиком. И приглашение.
Митриади удивленно посмотрел в указанную сторону, однако человек казался ему совершенно незнакомым. Юноша в накрахмаленном фартуке положил перед Теодором карточку и ушел исполнять служебные обязанности. Мужчина же отсалютовал Теодору бокалом. Он лишь склонил голову. Теодор не сомневался, что еда была вкусной, а вино утонченным, но аппетит совсем пропал.
— Вы выглядите совсем удрученно, — произнесла девушка, садясь напротив Теодора. — Может быть, к черту этот греческий ресторан? Составите мне компанию на набережной? С лимонным мороженным.
— Простите?
У нее были длинные волосы, роскошные естественные кудри, а глаза были в приглушенном свете похожи на янтарь.
— Вы расстроены, и вам здесь не нравится. И мне тоже. Не хотите мороженого?
Теодор посмотрел на нее, а потом кивнул.
— Полагаю, хуже не будет?
— Лимонное мороженое все делает лучше, верно?
— Вы правы.
— Тогда скорее идемте, Теодор.
— Как вы узнали мое имя? — Он прищурился, подозревая неладное.
— Тот молодой человек, что сбежал от вас, только и повторял, какой вы нерадивый человек, — она легко пожала плечами и широко ощерилась.
— И вы все равно решили подойти ко мне?
— Вы красивы, Теодор, и умны. Я знаю, кто вы. Я читала ваши статьи.
— Благодарю вас, мисс?
— Просто Кассандра, Теодор.
— Так вы изучаете искусство, Кассандра?
— Исповедую латынь, древнегреческий и Ренессанс.
— Поддерживаю вашу религию.
— Но больше всего мне нравится изучать людей. — Кассандра обвела пальцем бокал по самой кромке, а потом посмотрела в глаза Теодора.
— И что же вы видите? — Он поднял свой бокал и сделал глоток.
— Вы далеки от людей так же, как и звезды на небе. Учитесь замечать красоту в настоящем, но глубоко уходите в искусство. Настолько глубоко, что даже немного жаль.
— И что же я ищу?
— Вакха. — Кассандра поставила свой бокал на стол. — Вы словно бы постоянно ищете, но не находите. Не знаете, где свернуть, блуждаете… Какой вопрос тревожит вас сильнее всех?
Теодор одним глотком допил содержимое бокала и взглянул на нее в ответ.
— Я пытаюсь понять суть вещей.
— Какую суть, Тео? — Она изогнула бровь.
— Красоту.
— Красоту Вакха?
— Красоту природы Вакха.
Кассандра покачала головой.
— Вы смотрите не туда, Теодор.
— И куда же я должен смотреть?
Он выпрямился.
— Идемте. — Кассандра встала и протянула ему ладонь.
Теодор поднялся и оплатил счет, а затем, захватив свой рюкзак, отправился вслед за новой знакомой. Когда они вышли из заведения и пошли по набережной, Кассандра все еще держала его за руку. Они остановились только в безлюдном сквере. Падал редкий для Лондона снег.
— Теодор. Чтобы отыскать Красоту и Природу, нужно смотреть не на картины! — Ее глаза были цвета жженого сахара, и Кассандра смотрела на Митриади довольно выразительно. — Не в этом правда искусства!
— А в чем же? — спокойно спросил тот.
— В вас.
— Когда-то я уже слышал эти слова. — Теодор невольно нахмурился.
— Дионис — это Аид. Это синтез живого и мертвого, цветущего и увядающего. Вы Природа, вы Весна… Вы и есть Красота. Вы человек. Не Персефона, не Ариадна, ничто из того, что было. Только вы. Весна и Красота. Сама Правда. — Кассандра подняла руки, дрожащими пальцами касаясь его лица.
— Этого мало.
— Мало для чего? — Она опустила руки. Глаза из пылающих стали медовыми, даже потускневшими.
— Вы говорите, что он представляет собой сочетание жизни и смерти, значит, для того, чтобы найти ответ, я должен не только увидеть жизнь, но и смерть.
— Куда ведет вас золотая нить, Тео?
Митриади покачал головой, будто не соглашаясь с собственными мыслями.
— А в чем Правда?
Кассандра склонила голову на бок.
— Вы уже видели смерть, Теодор, еще до того, как появились на свет. Вы не думали об этом? Конечно, нет.
— По-вашему, я глуп и невежествен?
— По-моему, вы слепы.
Теодор повел плечом.
— Тот человек был прав. Мне пора возвращаться к работе.
— Вы не разбираете дороги. Вы путаетесь в тропах. Если вы не знаете, где искать — вернитесь к началу.
— Благодарю за совет.
Кассандра чуть склонила голову и попрощалась, а затем словно бы растворилась в сумерках. Когда Митриади вернулся в тот день домой, он в порыве отчаяния удалил все, что написал за минувшие полгода. Он несколько недель работал без устали, начав все с чистого листа.
Вскоре пришла весна. Теодору пришло за это время не одно сообщение с приглашением принять участие в лекциях и научных собраниях, различных семинарах. Один из таких и вовсе проходил в Эрмитаже в Санкт-Петербурге. Это была отличная возможность не только чтобы посетить новый город, но еще и взглянуть на «Вакха» кисти Рубенса, о котором так нелестно отзывался Элиаш Флам, о котором Митриади все еще вспоминал.
Город на Неве встретил его ласковым солнцем. Теодор поспешил в музей, когда закончил выступать с докладом. Был будний день, и людей практически не было. У картины разве что стоял один очень специфического вида парень, который разглядывал ее с каким-то скепсисом, выражающимся в абсолютно всех чертах лица.
— Je ne comprend pas… ⁶ — шептал он себе под нос.
— Qu’est-ce que… ? ⁷ — неожиданно для себя спросил Теодор.
— Pardon? — ответил он, поворачиваясь. — Bonjour, monsieur. On dit que cette image est quelque chose magnifique, mais je pense que c’est une horreur! Je ne sais pas pourquoi! Le style de la peinture… ? Non, c’est impossible! Il y n’a rien de la Beaute! ⁸
Парень был немного словно бы нервный, похожий на какого-то современного или не очень художника. Он понемногу заламывал пальцы и качал головой. Его глаза то смотрели на картину, то на самого Теодора. Митриади покачал головой.
— Здесь нет ничего. Все мертво.
— Почему… ? — Тот ответил на английском. Парень изогнул бровь и заглянул в лицо Теодора.
— Живопись — это лишь отражение замысла автора. В нем соединяется и жизнь, и смерть. Если художник достаточно талантлив, его произведение будет жить в веках, но этот критерий слишком субъективен.
— А что до того, что искусство чуть ли не священно и превосходит все сущее? Что искусственное лучше настоящего, ибо подражает всему и отражает лишь характерное и прекрасное?
— Как правило, святость идет рука об руку со смертью.
— А в чем настоящая Красота? — Парень перевел взгляд обратно на Теодора и обернулся к нему всем телом. — Если это все лишь отражение замысла автора. В самой мысли или же в жизни? Или же в смерти?
— В текущем моменте. Посмотрите, — он указал в сторону окна, через которое пробивался золотой луч солнца. Если смотреть очень внимательно, то можно было увидеть даже частички пыли. — C’est la beauté. ⁹ — Митриади улыбнулся и провел рукой по волосам, а потом повернулся вновь к картине. — Лишь только то, что смертно, может быть живым.