Электронная книга - «Золотая нить (СИ)». Краткое содержание книги:
Элиаш смотрел в глаза Теодора с легкой полуулыбкой. Они остановились, когда их окружил поток гостей музея, ведомый экскурсоводом. Митриади на несколько мгновений могло показаться, что все вокруг закружилось и заиграла музыка, тихая, нарастающая мелодия, некий гимн, исполненный на лире и авлосе. Они словно бы становились частью античной ритуальной мистерии.
— Иди за мной… — произнес с улыбкой, тихо шепнул на ухо Митриади Элиаш, поглаживая его ладони пальцами. — Я покажу тебе все.
Тео поднял на него удивленный взгляд и сделал глубокий вдох. Ему показалось, что воздух вокруг задрожал, а лицо его знакомого стало так похоже на портрет Вакха кисти Караваджо. Но Элиаш был красивее любой картины, любого описания и даже прекраснее самого солнечного света. В его глазах отражалось древнее пламя и золото, а губы изгибались в пленительной улыбке. Он шептал, словно заговаривал, словно бы увлекал за собой в таинственный мир теней.
— Стань частью меня, позволь мне стать частью тебя. Иди за мной, танцуй со мной, возлюби меня.
— Должно быть, я сплю, — пробормотал Тео, пытаясь ущипнуть себя. Однако ничего не изменилось. Он почувствовал обжигающее дыхание Элиаша на своей коже, а затем, словно повинуясь молчаливому приказу, его губы приблизились к губам нового знакомого. Поцелуй был горячим и чувственным, и губы Митриади словно бы опалило жаром от костра, а на вкус этот поцелуй был терпким, как крепкое вино. Тео почувствовал, как у него закружилась голова, а в груди закололо, словно от недостатка воздуха. А музыка зазвучала громче, явственнее, окружая, пульсируя и завораживая. Вскоре все грани были стерты, и Митриади нашел себя в совсем ином настоящем, но было ли то настоящее настоящим в самом деле — кто знает.
На секунду Теодор закрыл глаза, а когда он вновь нашел в себе силы приподнять веки, то находился совсем не в музее. На благоухающей поляне было множество танцующих людей, но их лица сразу же едва удавалось различить. Все вокруг полнилось цветами, дивными ароматами и жаром костров, разведенных тут и там. Его за руки держали две прелестные юные девушки, одетые в тоги, и их головы были украшены венками. На небосводе сияли ярчайшие звезды, и ночь была темной, глубокой, полной звуков музыки и веселья. Он и сам был облачен в похожее одеяние, а его ноги были обуты в мягкие кожаные сандали. Пораженный, Теодор не мог вымолвить ни единого слова, и лишь наблюдал за картиной, что происходила перед ним.
— Тебе здесь нравится? — раздался тихий голос, в котором отчетливо слышалась улыбка. — Ты ведь хотел узнать суть.
— Здесь чудесно, — проговорил Митриади, — но я не понимаю…
— Чего же ты не понимаешь, Теодор?
— Что это за место?
— Это место… Ты ведь искал его, я прав? Место, где ты можешь не думать о том, что порочно, а что возвышенно… Где все лишь есть настоящее. Ты всегда знал, где и с кем. Ты, потомок древнего народа.
— Я? Разве? Но как это может быть?
— Подойди ближе.
Несколько девушек, взявшие его за руки в ладони, повели Теодора к тому, кто говорил с ним сквозь завесу мягкого тумана, что скрывала его от чужих глаз. Постепенно из дымки проступило лицо, и Тео удивленно вскинул брови.
— Но как?
— Ты знаешь как, и знаешь мое имя. — Золотые глаза смотрели на Митриади, а губы все еще изгибались в улыбке. — Ты ведь слышишь, что они поют.
— Они прославляют тебя. Они молятся тебе.
— Χαίρε Νύμφε, χαίρε Βάκχε… ⁰ — слышалось со всех сторон. Дионис тем временем поднялся и шагнул навстречу Теодору. Тога на нем вовсе была алого цвета, то ли крови, то ли страсти.
— Я дам тебе и жизнь, и смерть. Я буду тебе солнцем. И золотом звезд.
Дионис протянул к нему ладони, приглашая ступить ближе.
— И я больше никогда не увижу иной свет?
— О, Тео, — Дионис засмеялся, — в самом деле? Страшные сказки о царстве теней? — Он покачал головой и призывно улыбнулся.
— Я не хочу умирать. Не сейчас.
— Ты не умрешь. Никогда не умрешь, Тео… — шепнул Дионис ему в губы.
Не в силах сопротивляться искушению, Митриади вновь прильнул к губам древнего божества. Он почувствовал, как тонкая ткань тоги заскользила по его телу, ниспадая на землю. Горячие ладони Диониса коснулись его обнаженной кожи, обещая долгое и яркое удовольствие. Все вокруг преобразилось, музыка изменилась, словно бы стала тише и медленней, а фигуры, что кружили в танцах, оказались на земле и расстеленных покрывалах. Митриади почувствовал, как волна возбуждения пробежала по его телу, и тихо застонал. И, словно бы по мановению изящной руки Диониса, началось природное, чувственное, первородное таинство, когда плоть сливалась с плотью, время замирало и воздух полнился звуками безусловного экстаза.
Закрыв глаза, Теодор запрокинул голову. Он почувствовал, как воздух вновь задрожал, а звуки смешались в страшную какофонию. А потом Митриади ощутил мягкое прикосновение к своему лицу. Тихий голос звал его по имени.
— Теодор, пожалуйста, очнитесь… Теодор? — Элиаш взволнованно пытался привести его в чувство. — Тео… Тео?
— Может, стоит вызвать скорую? — послышалось со стороны.
Митриади нахмурился. Пение, которое еще недавно звучало столь пленительно, стихло. На смену ему пришел гул голосов. В следующий момент он ощутил, что его рубашка прилипла к телу, которое внезапно стало влажным и липким, а еще мгновение спустя, Митриади закашлялся. Теодор лежал на полу, его голова была на чьей-то свернутой куртке, а рядом на коленях стоял Элиаш, который смотрел на него кошмарно обеспокоенно. Столпились люди, и оказалось, что Митриади упал в обморок, и ему уже были готовы вызвать медиков, хотя смотритель зала принесла для того бутылку с холодной водой.
— Как неловко, — пробормотал Тео, когда сознание вернулось к нему в полной мере.
Флам что-то быстро, хоть и достаточно коряво, говорил на итальянском языке, объясняя, что скорую вызывать не стоит. Он сам перенервничал, что сделал из бутылки с водой хороший глоток.
— Ты! Ты напугал меня! — выпалил Элиаш. — Пить хочешь? Как ты? Ты в порядке?
Прежде чем ответить, Тео долго смотрел на Элиаша, пытаясь найти в нем отголоски того, что только что видел во сне.
— Кажется, да. Здесь немного душно.
— Я решил, что у тебя этот… как его… синдром! Синдром Стендаля! — Флам тяжело вздохнул. — Подняться можешь? Выйдем подышать?
— Я в порядке. Прошу прощения за эту сцену. Я почти не спал прошлой ночью.
Митриади тяжело сел, а затем осторожно поднялся на ноги. Флам подстраховал его на всякий случай, а затем все-таки настоял на том, чтобы Теодор выпил как минимум половину бутылки воды.
— Я на самом деле за тебя… за вас испугался, Теодор.
— Мне ужасно неловко, Элиаш.
— Надеюсь, вам правда лучше. Могу я вас кое о чем попросить?
Митриади неуверенно кивнул и посмотрел своему спутнику прямо в глаза.
— Выспитесь сегодня ночью.
— Я так хотел попасть сюда, что от волнения не смог сомкнуть глаз. Мне казалось… Понимаете, у меня было стойкое чувство, что этот день будет особенным.
— Вы потеряли сознание в Уффици. Это можно считать чем-то особенным?
— Может быть. — Губы Теодора изогнулись в полуулыбке. — Простите, что напугал вас.
— Такое в моей жизни не в первый раз, но я боялся, что вы сильно ударились головой. Скажите, когда будете готовы подойти к Караваджо.
— Спасибо, что сопровождаете меня сегодня. Я рад нашему знакомству.