Мир, где тебя нет
- Автор: Дементьева Марина
- Серия: Хроники Предела #3
- Язык: русский
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «Мир, где тебя нет». Краткое содержание книги:
Демиан достаточно отдал за право стать Магистром. И готов на любые жертвы... когда на кону стоит Предел.
Любовь и долг.
Единственная жизнь или благополучие многих. И чья тому вина, если собственное счастье неизменно оказывается на лёгкой стороне весов?
Они делают свой выбор.
Магия, способная уничтожать.
Быстро. Верно.
Бесследно.
Когда-то Эста обратила первоисточник в орудие отмщения.
И оно ударило без промаха.
А вслед за тем оставило, чтобы уже никогда не даться в руки...
Это была магия, призванная созидать.
Проходя мимо, Эста коснулась рукава медлившего Когана.
— Оставим их, — сказала она давнему другу, и в голосе её разливалось успокоение. Она знала: у Дианы есть право, которое Эстель давно потеряла. — К её словам Хозяйка прислушается вернее, чем к моим. Слишком долго я оскорбляла божественный слух упрёками и проклятьями.
Прочие ушли тотчас после слов Дианы. Но Когану нужно было услышать решение женщины, которая имела равные с Дианой права на Демиана. Теперь, когда он знал ответ, ведьмак устремил тяжёлый взгляд на ученика. Кивнул и вышел вместе с Эстель, одной рукой придерживая её за плечи.
Этого Диана уже не видела.
Действуя как сомнамбула, она подошла туда, где интуиция внушала ей искать окно. Угадать было непросто, все четыре стены выглядели неразличимо, но она двигалась уверенно, точно оказалась в собственной спальне. Продавливая обеими руками толстую ковровую ткань, она нащупала неровность и обвела очертания запертой ставни и оголовья гвоздей, которыми ковры прибили к стенам.
Ухватилась, потянула — изветшалая основа затрещала, но не поддалась.
Тогда она вернулась и, действуя так же точно, пробежавшись пальцами по рядам гнутых ручек, выдвинула верхний левый ящик секретера. В нём обнаружилось то, что она искала — кинжал в тяжёлых ножнах.
Всадив острие в ковёр, Диана с оттягом повела вправо, а после — вниз, помогая себе левой рукой.
Ткань повисла треугольным лоскутом, обнажив сшитые доски ставни. Поддев кинжалом защёлку, откинула и, упираясь плечом и ладонью, давила, пока заржавленные петли не провернулись.
Закат над ними был прекрасен. Слой за слоем: золото, багрянец, бирюза, ультрамарин. Палитра художника, взявшего в работу самые богатые краски. И легчайшие взмахи обмакнутой в белила кисти поверх — перья облаков, словно незримый ангел качнул лебедиными крылами. И горение свеч поблекло до неразличимого в предночном сиянии, а воздух дурманил как опиум.
Диана вернулась на шаг, переступив брошенный кинжал. В её потемневших глазах меркнул блик солнца и гас в черноте зрачка.
Единое желание, сосредоточившее в себе все устремления, подменившее, казалось, самую её суть.
Пусть мир исцелится во тьме.
Пусть он возродится в рассвете.
Сила без имени текла сквозь неё, в ней, вовне...
Действия и мысли её пребывали словно бы в тумане; вместе с тем она ощущала ясность необыкновенную.
Она сделалась больше чем Ариата Кармаллорская. Это не герцогиня Ариата провела по причёске раскрытой ладонью, и усаженные камнями шпильки дробно застучали об пол. Не она разулась и босая прошла к постели — не Диане были помехой обувь и стянутые в узел волосы.
Сила струилась и мерцала в вольно льющихся волосах. Сила проницала её насквозь, поднималась из земли и возвращалась в землю.
Не Диана, и уж точно не Ариата Кармаллорская, высоко подобрав юбки, коленями встала на постель, склоняясь над пылающим в лихорадке мужчиной, и его жар опалил её открытую кожу и тело сквозь слои одежды.
Распущенные — как у ведьмы или любовницы, но не благородной невесты — волосы укрыли мага сияющим белизной пологом. Свободные от перчаток и перстней ладони легли ему на грудь.
Никогда он не был так открыт, как сейчас.
Никогда её зрение не было так глубоко.
Диана едва покачнулась, когда её очищенное сознание наводнили образы.
Череда сражений, вереницы смертей... вплетаются крики и стоны, и железистый привкус.
Старик, для которого он навсегда останется отнятым мальчишкой, сидит с недочиненной сетью на пороге радикулитом скрюченного домишка, и крыльцо поросло мятликом и снытью. Работа не спорится: суставы распухли, и пальцы не гнутся. Ладони грубы, как копыто, и пахнут рыбой, сколько бы дед ни тёр их золой и мыльным корнем.
Рыбный дух въелся в стены домов, и в утлые лодчонки, и в мостки, и в людей.
Шёпот за спиной, жала слов и взглядов... и сбитые костяшки... однажды они затянутся новой кожей, нечувствительной и неуязвимой, как боевая перчатка.
Своенравная Верес, и утробный рёв, с которым матерь-река всякую весну крушит зимние оковы. Разбег — толчок — и миг замирания в высшей точке, миг полёта... поцелованная солнцем кожа над лопатками вот-вот расступится, и пеной выплеснут крылья.