Мир, где тебя нет

— Быть может... — эхом откликнулась Диана, глядя на проступившие под восковой кожей вены, точно ветви, прорисованные чёрной тушью.

"Быть может". Не шанс, но призрак шанса. Возможно ли надеяться на большее?

— Быть может, — тоном последнего приговора утвердила женщина, легко качнув чашу. Полусфера, выточенная из древесной кости, морённая временем, лакированная множеством прикосновений — проще не бывает. Величиной с напёрсток, с ореховую скорлупку — не более. И жидкость, что лениво лизнула изнутри покатый бочок, — густая, чёрная, как смола или кровь.

Колдовской эль, поднесённый в ладонях сидхе.

Яд или панацея?

Жизнь или смерть?

— Даже твоему ученику, Коган, не умирать дважды. Если так, это, — рука неудержимо клонилась долу, словно отягощённая несносимой ношей, — ничего уж не изменит.

— Не изменит, — прошептал Коган, — но обрекать на подобные муки и — напрасные?..

Зеркало чаши едва дрогнуло, отразив угасающее сияние. И — на миг осветилось ярче, когда янтарь воздуха вдруг расплавился; когда, презрев воцарённое забвение, доселе молчавший Иленгар выругался на грани приличия.

Удар впечатанного в стену кулака заглушили устлавшие всё ковры.

— Мэтр Согрейн! Вы лучше моего знаете Дема. Но и мне известно, что он не из тех, кто гибнет без борьбы. Разве не доказательством тому что мы здесь, тогда как костры иных бывших с нами в Доброй Веси уже остыли?

— Он использовал бы самый ничтожный шанс, — тихо сказала Диана, — даже если итог обернётся худшим, чем просто поражение. Вы знаете это, Коган. Вы сказали мне, и я здесь. Теперь я говорю вам: не идите против его воли.

Пальцы Кристалины едва приметно коснулись сжатой ладони мага.

— Обо мне ты знаешь, — сейчас Эста говорила только с Согрейном. — Это всё, что я могу для него сделать. Коган?

Учитель Демиана тяжело кивнул.

Женщина оставалась отстранённой, словно одно из тех изваяний Многоликой, что так же равнодушно взирали на Диану из свечного сумрака гротов или фамильных молелен.

— Идите сюда вы двое. А лучше позовите ещё кого-нибудь крепкого.

— В личной гвардии своего отца я с пятнадцати лет считалась достаточно крепкой, — ровно произнесла Кристалина, поворотом корпуса остановив готового отворить дверь Иленгара. — Довольно наших ушей и глаз.

— Хорошо. — Целительница вращала чашу противосолонь.

В первый миг Диана удивилась тому, что её товарка идёт вместе с мужчинами и авалларкой. Но руки у этой миловидной женщины были такие, что она могла бы запросто уносить с поля боя раненых бойцов, и даже не волоком.

— Зачем? — только и спросила герцогиня, когда все четверо встали по разным углам постели.

— А чтоб себя не порешил, алмазная, — мягким грудным голосом пропела женщина. — Да не трудили б вы своего сердечка, герцогинюшка, нечего вам здесь видать.