Благонравие христиан или о том, как подобает и как не подобает поступать христианам

Какой вред игры наносят зрителям и как у нас называют ипподромы и театры

Сатанинские игры причиняют одинаковое зло как участникам и устроителям, так и тем, кто с радостью смотрят такие зрелища. Тот, кто следит за игрой, подобным же образом вредит своей душе, ибо видит нечестивые безобразия, похотливые лица, страстные движения, слышит грязную брань, богохульства, ложь, пошлость и насмешки. Проще говоря, зрители этих затей всеми своими чувствами сами вонзают в сердце бесчисленные жала сладострастия и вреда, чем убивают свои несчастные души. Они заражаются ослаблением благочестия, утратой страха Божия, нерадивым отношением к Христовым заповедям и в конце концов опускаются до высшей степени отсутствия страха Божиего и пренебрежения к собственному спасению и забвению Божиего Суда, о котором слышим мы за утреней и Божественной литургией. В Божий храм они не ходят, чтобы помолиться и исполнить свой христианский долг, но, едва забрезжит рассвет, спешат в притон или на ипподром наслаждаться дьявольскими затеями, сатанинскими зрелищами звериных боев. Так у них весь день проходит без молитвы, без Бога, как у нехристей и нечестивцев. О! Как можно удержаться от слез при виде того жалкого состояния, до которого докатились христиане! Златоуст совершенно справедливо называет ипподром, где проводят скачки безмозглых лошадей, «сатанодромом плотского лукавства» (Слово о цирке), а места, где играют в шашки, кости, карты, мяч, камешки, устраивают состязания и бои животных и прочие безобразия, — всеобщим училищем разнузданности, публичной школой блуда и прелюбодеяния, престолом и седалищем развратников, пристанищем, преисполненным всякой заразы, Вавилоном, адским огнем и прочими страшнейшими и позорными прозвищами. Христиане, по словам Златоуста, тоже не получат никакой пользы, если во время Великого поста займутся упомянутыми игрищами или станут ходить на подобные зрелища. «Какая выгода постящимся ходить на зрелища беззакония, посещать общее училище безстыдства, публичную школу невоздержания, восседать на седалище пагубы? Да не погрешит тот, кто сцену — это пагубнейшее место, полное всякого рода болезней, эту вавилонскую печь — назовет и седалищем пагубы, и школою распутства, и училищем невоздержания, и всем, что ни есть постыднейшего. Действительно, дьявол, ввергнув город в театр, как бы в какую печь, затем поджигает снизу». (О посте, сказанная в шестую неделю святой Четыредесятницы).