Лебединый замок (СИ)

Людвиг посмотрел в окно на сверкающий водопад, подошел к столу, взял потрепанный томик Шиллера в черном потрескавшемся переплете. Длинные пальцы рассеянно пробегали по страницам.

- Ты хотел уехать, Карл, - рассеянно сказал король. – И это было логично. Я тебе больше не нужен. Ты ведь никогда не любил меня.

- Да. Как и ты меня, - безучастно обронил Карл.

- Но все же в последний миг ты передумал, - с задумчивой усмешкой заметил король. – Почему?

- Потому что устал, - по-прежнему безучастно произнес Карл. – Устал безответно любить. Устал притворяться любящим. Устал гоняться за химерами. За призраками богатства, власти, роскоши, блеска. Потому что это лишь призраки. Призраки, скрывающие пустоту. Какая разница, уеду я или останусь? Ничего не изменится.

Король тяжело опустился в огромное кресло и снова посмотрел в окно. В этот момент он казался Карлу глубоким стариком.

- Я тоже устал, - прошептал король. - Все кажется бесполезным и бессмысленным. Повсюду только волны и вихри, огоньки во мраке, и не за что ухватиться. Я давно свел бы счеты с жизнью, Карл, если бы не вера в то, что это не решит ни одного, даже самого пустякового вопроса, а лишь туже затянет узлы. И потому я буду действовать, Карл. Буду действовать, хоть и устал, страшно устал.

- Действовать! – скептически проговорил Карл. – Несколько часов назад я тоже действовал. Скакал к северной границе, звал на помощь войска фон Тасиса. Возвращался в столицу, потом мчался сюда… Да, не знал, чью сторону принять. В итоге принял твою. А теперь… Теперь мне кажется, что всё бессмысленно. Я провел рядом с тобой почти двадцать лет. У меня было всё, о чем другие могли только мечтать. Но ни дня, ни мгновения своей жизни я не был счастлив. Ни одного мгновения. Как и ты. Мы всегда были несчастны. Это единственное, что объединяет нас, Людвиг. Разве не так?

- Так, - отчеканил король. – Так.

- Знаешь, страшно быть не любимым. Но не менее страшно притворяться любящим.

- Ты думаешь, я не видел, что ты лишь притворяешься, Карл? – с горькой усмешкой спросил король.

- Мы оба всё прекрасно видели. Но нас обоих это устраивало. Каждый из нас жил в мире своих грёз. Ты – в своем выдуманном мире. Я – в мире власти, роскоши и блеска. Но за жизнь в грёзах надо расплачиваться, Людвиг. И теперь мы оба расплачиваемся.

- Ты еще не расплатился, Карл, - король прищурился. – Не расплатился…

- О чем ты? За все милости, которыми ты меня осыпал, я платил тебе своим телом, - резко сказал Карл.

- И своим притворством, - добавил король. – А притворство – это фальшивая монета, Карл.

- Фальшивая монета? Да, фальшивая, - равнодушно кивнул Карл. – Но извини, других монет в моем кошельке никогда не было.

- Или были, но не для меня. Для фон Торнштадта, не так ли? – ядовито заметил король. – Вот только ему твои настоящие монеты были не нужны. Я имею в виду твои чувства. Твою любовь.

Карл поджал тонкие губы и опустил глаза.

- Я хочу, чтобы сейчас ты заплатил мне настоящей монетой, Карл, - король поднялся с кресла и медленно приблизился к своему фавориту, который замер, напряженно глядя на короля.

- Настоящей монетой? – переспросил Карл. – О чем ты? Для тебя у меня нет настоящей монеты, Людвиг. Я не люблю тебя. Я не испытываю к тебе никаких чувств. Кроме разве что…

- Ненависти? Отвращения? Не так ли? – многозначительно поднял бровь король.

- Возможно, - прошептал Карл.

- Это тоже монета, Карл. Настоящей, подлинной чеканки. И я хочу, чтобы ты мне ее отдал. Это будет твой последний платеж, Карл. И мы в расчете.

- Не понимаю тебя, - Карл с тревогой смотрел на короля, в голубых глазах которого опять как будто заплясали огоньки безумия.

- Я не хочу притворной любви. Я хочу, чтобы всё было честно. Раздевайся.

- Что? – выдохнул Карл. – Ты… ты сумасшедший!

- Ты только сейчас об этом узнал? – усмехнулся король. – Кажется, тебя это не смущало почти двадцать лет.

- Нет, - произнес Карл. – Нет! Это безумие!

- Я знаю.

- Что ты хочешь от меня?.. Изнасиловать? Как… - Карл осекся.

- Как твой возлюбленный Фабиан фон Торнштадт? Если тебе так будет угодно. Но меня не интересует насилие, Карл. Мне нужна честность. Чтобы мы честно смотрели друг другу в глаза, понимаешь?

- Тебе это доставит удовольствие? – тихо спросил Карл.

- Не знаю. Но это нужно сделать.

Король смотрел на Карла: высокий, статный, сильный. Карл – тонкий, изящный, немного женственный, смотрел на него с обреченностью.

- Знаешь, Людвиг, пусть будет по-твоему, - произнес он, начиная расстегивать запыленный, покрытый грязью мундир. – Да… В этом есть нечто символическое, не находишь? Столица охвачена огнем, улицы залиты кровью, а король озабочен совокуплением с человеком, который его терпеть не может. Ты – не король, Людвиг Вительсбах.

Карл презрительно усмехнулся. В глазах короля вспыхнула молния, он дал Карлу пощечину.

- Ты – продажная шлюха, фон Плетценбург!

- Увы, если бы я был продажной шлюхой, то не приказал бы арестовать заговорщиков. Нет, я не шлюха, я глупец, - с горечью заметил Карл, сбрасывая с себя одежду.

Он предстал перед королем совершенно обнаженный. Людвиг рассматривал его так, словно видел первый раз в жизни. Несмотря на то, что Карл уже распрощался с молодостью, его тело, за которым королевский фаворит тщательно ухаживал, до сих пор выглядело по юношеским стройным и свежим. Аристократическая тонкость, изящество, матово-бледная кожа, совершенно гладкая, холеная, без единого волоска, ни малейшего намека на дряблость. Карл смотрел на венценосного любовника с неким вызовом – так, как никогда не смотрел прежде. Затем он резко повернулся, явив взору короля свою особую гордость – ягодицы, маленькие, но идеально круглой формы. Карл, как истинный аристократ, презиравший физические упражнения, делал исключение только для своих драгоценных ягодиц, выполняя ежедневные приседания, чтобы поддерживать их форму. Он знал, что король, может быть, и не любит его, но перед его восхитительной попкой устоять не может.