Игра в куклы [сборник litres]

Часть III

Конечно, Варя пыталась прорваться. И силой, и хитростью – да только семилапой гадине, напоминающей снеговика лишь отдаленно, все было нипочем. Стоило распахнуть окно, как длинные острые сучья вспарывали воздух перед ее лицом, целили в глаза, заставляя Варю отступить.

С каждым часом становилось все хуже. Снежная армия сестричек Ярвинен подбиралась все ближе, расстанавливалась, подобно фигуркам в какой-то диковинной игре. Их старательно обходили редкие прохожие, и даже непробиваемый мертвый дворник резко сворачивал, лавируя между молчаливых фигур. Теперь, даже и ворвись Варя во Двор, не пройти ей больше пяти-семи шагов. Паучьи лапы схватят, скрутят, растерзают… а может даже, как знать, закатают Варю в снежный ком, пополнив свои ряды еще одним грязно-белым уродцем.

Варя ходила в аптеку, но денег на лекарство не хватило. Только лишившись мамы, Варя поняла, насколько сильно зависит от нее. Без мамы она бы уже давно умерла от голода или от болезни. Без мамы жизнь казалась беспросветной, а новая квартира – мертвой. Мертвая елка притулилась в углу, как разряженный покойник, батареи испускали мертвое, удушливое тепло, из холодильника тянуло мертвой едой.

На улице дышалось легче. Мягкий морозец прочищал мозги, заставлял густеющую кровь бежать быстрее. На улице ходили люди, каркали вороны и курлыкали голуби. Здесь монотонно тянул свою лямку обычный живой мир. И оттого что в нем теперь не было мамы, хотелось плакать. Варя уходила на детскую площадку и тихонько, чтобы никто не заметил, давала волю слезам. Она надеялась, что, вернувшись, застанет Двор чистым, но уродливые снеговики подбирались все ближе – того и гляди ввалятся в окно. Впрочем, этого Варя боялась меньше всего. Куда сильнее ее пугали редкие звонки от маминых подруг, которым приходилось врать.