Игра в куклы [сборник litres]

Его хозяйское поведение все расставило по местам. Вот кто виноват в том, что мама узнала про Двор! Он не просто позвонил в дверь и ушел. Он был в квартире, наблюдал за Варей через окно и специально позвонил маме, зная, что та забеспокоится и непременно примчится домой. А сколько раз он наведывался сюда, пока Варя была в школе, а мама на работе, – кто знает?

В комнате Вари дядя Андрей ненадолго выключился. Встал столбом у кровати, зацепившись пальцами за бортик второго яруса. Он в самом деле вытянулся. Тулья шляпы задевала люстру. Отброшенная тень, уродливая, громадная, накрывала половину комнаты. Затем дядя Андрей упал в кресло, со вздохом облегчения стянул с макушки шляпу и принялся обмахиваться ею, как веером. Короткие мокрые волосы вздыбились, опоясывая голую макушку неровной короной. Даже сидя, Ключник был выше Вари на добрых полметра.

– Жа-а-арка-а-а! – протянул он, расстегивая плащ.

Варя с трудом сдержала крик. Слева, где раньше был карман, в рваной дыре клетчатой рубашки копошилось что-то красное, похожее то ли на щупальце, то ли на хвост, покрытый множеством мелких волосков разной длины. Отросток плавно раскачивался, вытягиваясь то в одну, то в другую сторону, временами замирая на весу. Не будь он слепым, Варя решила бы, что он оглядывается, привыкает к незнакомому месту.

– Жа-а-арка-а-а! – повторил Ключник, протягивая отростку лимон.

Острый кончик осторожно коснулся плода, повисел, раздумывая, и вдруг резко воткнулся, пробив корку, в самую мякоть. Бока отростка сокращались, вытягивая кислый холодный сок. Теперь он больше напоминал червя с кучей жгутиков на теле, но Варя с неожиданной ясностью поняла – это не червь, не щупальце и не хвост. Это корень. Корень чешуйчатого дерева из Гиблого Леса.

Иссушенная шкурка лимона осела в ладони дяди Андрея. Сытый корень довольно свернулся под рваной фланелью, держась жгутиками за края. Остатки лимона дядя Андрей закинул в рот и, громко чавкая, размолол в кашицу. Теперь Варя поняла, на кого он похож и почему его прикосновения так отвратительны. Он превращался в дерево – или же дерево поглощало его. Ясно и четко прозвучали в голове слова Егора: «У этих деревьев длинные корни… они всегда знают, во что вцепиться…»

Всему нашлось место в нехитрой мозаике: двухъярусной кровати, сестричкам Ярвинен, убитому горем отцу, сердцу, пронзенному горем. Дядя Андрей перестал казаться страшным. Только пропаже мамы места в головоломке не находилось по-прежнему. Их заманили в эту квартиру, в эту комнату, в это окно и Двор. Но зачем? Зачем?!