Миролюбивый поход
- Автор: Кольцов Павел Андреевич
- Серия: Как тесен мир #2
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: SelfPub
- Жанр: Альтернативная история
Электронная книга - «Миролюбивый поход». Краткое содержание книги:
Вхождение РККА в Восточную Польшу под лозунгом защиты всего ее населения от фашистов (возмущенным немцам поясняется, что это заявляется единственно для большего умиротворения поляков, а все подписанные между двумя странами договоренности остаются в силе). Не всегда мирное продвижение на запад подразделений 36-й легкотанковой бригады, с описанием реальных событий, обыгранных в художественной форме. Успешный конец похода и предложение взятым в плен полякам, от которого они не в силах отказаться.
— Товарищ отделенный командир, представьтесь, — велел лейтенант.
— Командир первого отделения второго взвода Осташкевич, — представился белобрысый рослый красавец (девки по таким часто сохнут), но чести, ввиду отсутствия потерянной пилотки, не отдал.
— Значит так, отделенный командир Осташкевич. Почему бежали без оружия и даже без головного убора — разбираться будем потом. А сейчас принимайте команду над своими товарищами по бегу. Все здоровые и легкораненые, способные стрелять, должны вооружиться. Мы тут поляков немножко пощипали (показал на валяющиеся вокруг пулемета трупы). Собирайте оружие. В лесу, с краю, тоже должны быть убитые. Проверьте. И отделенный командир Сидоренко с вами с удовольствием трофейным оружием поделится. Правда, Сидоренко?
— Та, пусть берут, — махнул рукой Сидоренко. — Мне не жалко. Воевать-то вместе.
— Вооружитесь — займетесь перевязкой раненых. Да, и подберите среди бойцов, кто разбирается в пулемете, хоть в ручном, — не все же мне первым номером за ним лежать. Пулеметчик Соколовский будет старшим в расчете. Выполнять.
— Есть, выполнять.
Распорядившись, Карпенко посмотрел в бинокль вдоль прогалины: ко второму трофейному пулемету тоже сходились уцелевшие красноармейцы. Два отбитых у врага станкОвых пулемета по углам возле небольшого леса. Они, как два полюса магнита железные опилки, притягивали к себе безоружные и частью раненные остатки разбитой стрелковой роты.
Пришедший в себя после короткого обморока раненный комэкипажа Гусейнов заметил, как стоявший за ними броневик Дементьева завелся, вырулил влево и, ускоряясь, запылил вперед. Через время, за ним последовала и машина взводного. «Мать-перемать, — решил отделенный, — Удрали суки. Бросили гады. Туда их растуда вместе с их матерями славянскими. Как спасаться — так каждый сам по себе».
Справа Гусейнов заметил подскакивающего улана с карабином в руке. Пришлось отпустить ватно-марлевый тампон, прижатый к ране; достать из кобуры наган; подвинуть вверх броневую заслонку, закрывающую круглое отверстие под узкой смотровой щелью, предназначенное для тонкого револьверного дула и попытаться подстрелить этого врага. Подстрелить врага не удалось, но всадник, спасаясь от высунувшегося наружу стреляющего ствола, пришпорив коня, случайно вынесся прямо под курсовой пулемет Горобцову. И уже тот его живым не выпустил — не жалея патронов, срезал вместе с конем.
Башенный стрелок Синичкин по приказу Гусейнова развернул башню назад и, убедившись в панорамный прицел, что живых красноармейцев между шоссе и лесом больше не осталось, стал бить туда осколочными гранатами со снятыми колпачками, перед каждым выстрелом слегка меняя наводку. Гусейнов, одной рукой прижимая к ране под ключицей разорванный индивидуальный пакет, поглядывал поочередно в правую и заднюю башенные щели, защищенные триплексами. Пулеметчик Горобцов короткими очередями не давал никому впереди высунуться на угол горизонтальной наводки шаровой установки курсового ДТ. Заряжать пушку снарядами Синичкину пришлось самостоятельно.
И все-таки к ним подобрались: и в трехрядных вместительных магазинах ДТ патроны заканчиваются — менять нужно, и Синичкин с Горобцовым и раненным Гусейновым не могли одновременно со всех сторон свою подбитую машину оберегать. Несколько поляков с раскатанными шинелями сумели перекрыть все наблюдательные приборы и смотровые щели. И как Синичкин не крутил башней по сторонам, не строчил вслепую из спаренного пулемета, и как Гусейнов не старался подстрелить хоть кого-нибудь через отверстия в башне, забравшиеся наверх уланы были в недосягаемости. Стрелять из пушки неизвестно куда и попусту вращать башню Синичкин прекратил и, воспользовавшись заминкой, наконец-то, перевязал рану командиру, и так уже потерявшему достаточно крови.
— Голощапов, ну, что? — спросил лейтенант Иванов радиотелеграфиста-пулеметчика.
— Уже не только они меня не слышат, но и я их. Совсем связь пропала. Ничего понять не могу. Какие-то польские переговоры я слышу, а батальон пропал. Хрен их знает. Может, в низину зашли. И на других наших волнах тишина или треск. А может, и передатчик наш накрылся; лампа какая-нибудь. Чтобы его проверить, время нужно.
— Ладно, — сказал Иванов и опять принялся изучать ситуацию в бинокль, — рассчитываем только на себя. Половина улан изволила спешиться, построилась цепью и с карабинами наперевес отправилась прочесывать лес. Другие остались с лошадьми слева от колонны. Да вокруг Гусейнова крутятся, шинелями его всего запеленали. Дементьев, — позвал он командира второй бронемашины, — атакуем с двух сторон от дороги. Я слева — ты справа и в двадцати метрах сзади. Заряжаешь осколочным без колпачка и, главное, страхуешь меня. Я останавливаюсь — ты тоже. Я трогаюсь — ты за мной. Поляки с лошадьми сгрудились с моей стороны. У тебя пока никого не видно. Но, кто вылезет — бей пулеметами или пушкой. Не стесняйся. Обступят мою машину — можешь и картечью смести, не обижусь. Вокруг тоже поглядывай. Чтобы тебя не обошли и не приблизились.