Миролюбивый поход
- Автор: Кольцов Павел Андреевич
- Серия: Как тесен мир #2
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: SelfPub
- Жанр: Альтернативная история
Электронная книга - «Миролюбивый поход». Краткое содержание книги:
Вхождение РККА в Восточную Польшу под лозунгом защиты всего ее населения от фашистов (возмущенным немцам поясняется, что это заявляется единственно для большего умиротворения поляков, а все подписанные между двумя странами договоренности остаются в силе). Не всегда мирное продвижение на запад подразделений 36-й легкотанковой бригады, с описанием реальных событий, обыгранных в художественной форме. Успешный конец похода и предложение взятым в плен полякам, от которого они не в силах отказаться.
Лева Гороховский еще не успел догнать удиравших перед ним вглубь посадки красноармейцев, как впереди длинно заработали пулеметы. Он сбавил шаг и вскоре осторожно приблизился к открывающейся за кустами широкой прогалине. Отстрелявшиеся пулеметы замолкли. Через просветы в листве Лева, все еще сжимающий в руке липкую от чужой крови трофейную саблю, кое-как смог рассмотреть очередное безнаказанное избиение товарищей. Он увидел довольно улыбающийся пулеметный расчет, громко пшекающий и возящийся со своим смерть несущим механизмом; кучку пеших с карабинами в руках; конных и зеленую армейскую повозку. И результат их работы: усеянную неподвижными красноармейскими телами темную широкую полосу между этим, оказывается таким малюсеньким лесочком и следующим, на вид, гораздо бОльшим.
И что один Лева может поделать в такой ситуации? С одной только сабелькой в руке напасть сразу и на довольных безнаказанным расстрелом пулеметчиков, и на конных поляков, и на пеших с карабинами наизготовку? Добежать до них, может, он и успеет. Тут метров десять будет. Одного-двух, скорее всего, и срубить успеет. Но на открытом месте кто-нибудь непременно успеет его пристрелить: вон, у пеших панов карабины уже взяты на руку. Видать, и патроны уже в стволах — наших ребят, кто недостреленный, добивать приготовились.
Внезапно где-то слева от Левы грохнул недалекий залп. Следом защелкали разрозненные выстрелы. Донеслись слегка заглушенные расстоянием крики. Поляки у пулемета заволновались, что-то им не понравилось, что-то явно пошло не так; они повернули треногу пулемета левее, пригнулись и дали короткую очередь вдоль кромки леса. Первый номер подкрутил наводку и опять застрочил. Неожиданно для Левы, оттуда ответили — череда пыльных фонтанчиков легла в нескольких десятках метрах впереди пулемета — недолет (это, если по-артиллерийски). Опять длинно застрочили в отместку проклятые паны. Следующая ответная очередь прошла уже над поляками — перелет. Верхоконные не стали ждать случайной пули и порскнули вправо, от огня подальше, за близкую, как оказалось, окраину леса; за ними, нахлестывая коней, погнал армейскую повозку и заволновавшийся немолодой возница. Пешие паны с карабинами попадали на поле, где стояли, и пригнули головы.
Лева понял, что это его шанс. Он молча выскочил из-за деревьев на широкую прогалину весь перемазанный чужой людской и конской кровью, с саблей в могучей ручище, еще до того, как фонтанчики выбитой земли перестали плясать за поляками. Пулеметчик повел очередь влево, от леса, и Лева разъяренным зверем, в честь которого был, наверное, и назван, налетел со спины на ничего не подозревающих лежащих врагов. Первому он косым ударом глубоко рассек спину от плеча к позвоночнику; снес, как кочан капусты, приподнявшуюся на шум голову вместе с каской второму; отрубил по плечевой сустав левую руку третьему; пнул своим здоровенным перепачканным кровью и землей ботинком в лицо встающего четвертого, вминая носовой хрящ и зубы ему вовнутрь; перехватил свободной ручищей наставленный на него ствол карабина у пятого и насквозь проткнул ему грудь, кроша ребра и рассекая легкие. Солдаты с карабинами закончились — пришла очередь лежавших за пулеметом.
Первый номер, поднявшись на корточки, лихорадочно разворачивал пулемет, не трогая саму треногу, серая холщевая лента, набитая блестящими золотистыми патронами змеилась вслед за ним из оставшейся на прежнем месте зеленой железной коробки. Второй номер, сидя на земле в неудобной позе, вместо помощи наводчику, судорожно пытался расстегнуть коричневую кобуру. Он был ближе к Леве и первым принял наискось рассекающий грудь опустившийся клинок. Кобуру поляк расстегнуть все-таки успел, воспользоваться своим револьвером — нет.
Первый номер, наконец, довернул пулемет, но Лева, уже шагнув ближе и подставив свое мощное бедро под толстый водяной кожух сбоку, оказался для него в мертвой зоне. Картина маслом, как говорят в Левиной Одессе: залитый черной на обмундировании кровью, тяжело дышащий и плотоядно ухмыляющийся здоровенный верзила с беспощадным клинком в опущенной руке и напротив — сидящий на корточках перепуганный молодой поляк в низко надвинутой на глаза каске.
— Что, хлопчик? Страшно небось? — зачем-то спросил Лева, — Это тебе, курва панская, не безоружных в спины расстреливать.
Двумя руками не желающий умирать поляк все пытался довернуть ствол своего пулемета на никак не должного находиться здесь русского — столбом вросшая в землю ножища в грязном ботинке 45-го растоптанного размера никак не позволяла ему это сделать.