Добрыня Никитич и Алеша Попович

В стольном в городе во Киеве, У славнова сударь-князя у Владимера Три годы Добрынюшка стольничал, А три годы Никитич приворотничал, 5 Он стольничал, чашничал девять лет, На десятой год погулять захотел По стольному городу по Киеву. Взявши Добрынюшка тугой лук А и колчан себе каленых стрел, 10 Идет он по широким по улицам, По частым мелким переулачкам. По горницам стреляет воробушков, По повалушам стреляет он сизых голубей. Зайдет в улицу Игнатьевску 15 И во тот переулок Маринин. Взглянет ко Марине на широкой двор, На ее высокие терема. А у молоды Марины Игнатьевны, У ее на хорошом высоком терему 20 Сидят тут два сизыя голубя Над тем окошечком косящетым, Цалуются оне, милуются, Желты носами обнимаются. Тут Добрыни за беду стало, 25 Будто над ним насмехаются, Стреляет в сизых голубей: А спела ведь титивка у туга́ лука́, (В)звыла да пошла калена́ стрела́. По грехам над Добрынею учинилася: 30 Левая нога ево поко́льзнула, Права рука удрогнула: Не попал он в сизых голубей, Что попал он в окошечко косящетое, Проломил он окон(н)ицу стекольчетую, 35 Отшиб все причалины серебреныя. Росшиб он зеркала стекольчетое, Белодубовы столы пошаталися, Что питья медяные восплеснулися. А втапоры Марине безвременье было, 40 Умывалася Марина, снарежалася И бросилася на свой широкой двор: — А кто эта невежа на двор заходил? А кто это невежа в окошко стреляет? Проломил оконницу мою стекольчетою. 45 Отшиб все причалины серебреныя, Росшиб зеркала стекольчетое? И втепоры Марине за беду стало, Брала она следы горячие молодецкие, Набирала Марина беремя дров, 50 А беремя дров белодубовых, Клала дровца в печку муравленую Со темя́ следы горя́чими, Разжигает дрова полящетым огнем И сама она дровам приговариват: 55 — Сколь жарко дрова разгораются Со темя́ следы молоде́цкими, Разгоралось бы сер(д)це молодецкое Как у мо́лода Добрынюшки Никитьевича! А и божья крепко, вражья-то лепко. 60 Взя́ла Добрыню пуще вострова ножа По ево по сер(д)цу богатырскому: Он с вечера, Добрыня, хлеба не ест, Со полуночи Никитичу не у́снется, Он белова свету дажидается. 65 По ево-та щаски великия Рано зазвонили ко заутреням. Встает Добрыня ранешонько, Подпоясал себе сабельку вострою, Пошел Добрыня к заутрени, 70 Прошел он церкву соборную, Зайдет ко Марине на широкой двор, У высокова терема послушает. А у мо́лоды Марины вечеренка была, А и собраны были душечки красны девицы, 75 Сидят и молоденьки молодушки, Все были дочери отецкие, Все тут были жены молодецкие. Вшел он, Добрыня, во высок терем, — Которыя девицы приговаривают, 80 Она, молода Марина, отказывает и прибранивает. Втапоры Добрыня не во что положил, И к ним бы Добрыня в терем не пошел, А стала ево Марина в окошко бранить, Ему больно пенять. 85 Завидел Добрыня он Змея Горынчета, Тут ему за беду стало, За великую досаду показалося, (В)збежал на крылечка на красная, А двери у терема железныя. 90 Заперлася Марина Игнатьевна, А и молоды Добрыня Никитич млад Ухватит бревно он в охват толщины, А ударил он во двери железныя, Недоладом из пяты он вышиб вон 95 И (в)збежал он на сени косящеты, Бросилась Марина Игнатьевна Бранить Добрыню Никитича: — Деревенщина ты, детина, зашелшина! Вчерась ты Добрыня на двор заходил, 100 Проломил мою оконницу стекольчетую, Ты росшиб у меня зеркало стекольчетое! А бросится Змеишша Горынчишша, Чуть ево, Добрыню, огнем не спалил, А и чуть молодца хоботом не ушиб. 105 А и сам тут Змей почал бранити ево, больно пеняти: — Не хочу я звати Добрынею,