Битва за Лукоморье. Книга II [сборник litres]

– Так полумесяц же у него, – ответил за Садко Радята. – Или уши тебе водой залило?

– И мы его в живых оставили? – не выдержал Бану. – Да за такое коварство…

– Вот уж точно, – подхватил Абахай. – Эх, жалко, капитан, раньше ты нам все не рассказал, я бы этому душегубцу живот кинжалом пощекотал…

– Колдуна черного в живых оставлять нельзя было, – насупившись, поддержал Каратан.

Садко аж играть перестал, раздумывая, как дальше повести сказ и что ответить, но его опередил Витослав.

– Да погодите вы! – вмешался обаянник. – Сказ еще не закончен, а вы уже «казнить да казнить»!

– Верно! – поддержал обаянника Радята. – Капитан, а дочка-то что, Арвела эта? Неужто тоже под волшбой все время ходила? Жалко ведь…

– Ого, да повар-то наш не иначе влюбился, – заулыбался Новик.

Радята даже краснеть не стал, выпятил гордо подбородок и заявил:

– А если б и влюбился! Красотка же!

– Не отнять, настоящий южный цветок, – кивнул Абахай, и все согласно зашумели.

– Так что же Арвела, капитан? – настаивал повар.

Садко отвечать не спешил, хлебнул из фляги вина, неторопливо отер бороду и лишь потом ответил, вновь заиграв на гуслях – в этот раз мелодию нежную и неторопливую.

– Нет, дочку Товит не околдовывал. После смерти жены новорожденную Арвелу он сбыл няньке да служанкам, сам ею не занимался, не привечал, не ласкал. Так и росла девочка, слушая сказки няни, книжки читая да по саду гуляя. Ни ласки, ни воли не видела – жила, как птичка в золоченой клетке. И вот случилось как-то, что перечитала она все книги, что у нее были, до дыр их зачитала… и заскучала. Однажды, когда отец на большую землю уплыл, зашла она к нему в покои, обнаружила там записи черного колдуна. Историю-то про его появление и смерть матери она хорошо знала со слов няньки, а добравшись до книг поняла, что амулеты, которыми отец пользуется, черной волшбой наполнены. Одурманивают день и ночь, меняют естество, из человека в чудовище превращают… Вычитала она и как зачарованными вещицами управлять – долго возилась да разобралась. Арвела-то еще совсем девчушкой-несмышленышем была, когда принялся ее отец пришлых людей на гору отправлять, за золотом. А тут вдруг поняла, что творится, – и ужаснулась. И утвердилась в мысли, что надо и людей спасать, и отца выручать, от черного проклятья избавлять.

– Ай, молодец, – одобрил Абахай.

– Чего же молодец, раз не вышло у нее ничего? – резонно заметил до того молчавший Полуд.

– Не вышло, – подтвердил Садко. – Управлять амулетами можно только, когда они при тебе. А выкрасть никак не получалось – отец не снимал их ни на минуту, носил постоянно, а ночью его охраняли каменные истуканы, не подступиться! Кто поковарнее, может, и исхитрился бы лишить Товита его оружия, только Арвела – девушка чистая, наивная, хитроумностью не блещет. Несчастная пыталась с ним говорить, объяснить про страшное влияние черной волшбы, но разговоры всегда заканчивались одинаково. Поначалу Товит просто не слушал, потом начинал рычать, ну и однажды дошло до рукоприкладства. И чем взрослее становилась дочь, тем свирепее делался отец. Сперва пихал-отталкивал, потом по щекам хлестал, но вскоре озверел вконец – принялся и за волосы таскать, и кулаками бить.