Битва за Лукоморье. Книга II [сборник litres]

– Так вот почему птичка-то погибла, – буркнул сзади Милослав. – Та, у стены-то…

– Да, не почуяла преграду, влетела с размаха – и погибла, – подтвердил Садко. – Товит, поставив завесу, заперся в своих палатах и сидел день-деньской, черные книги читал, учился волшебными вещами пользоваться. И настал тот день, когда стал он вдруг говорить странно, да так, что ослушаться нельзя. Разобрался хитрец в действии самого страшного черного амулета – кричащего полумесяца, лишающего воли.

Те, кто побывали во дворце радушного хозяина, хорошо помнили эту вещицу, а потому сразу поняли, о чем речь. Новик даже тихо стал что-то объяснять Ждану, но замолк, когда Витослав шикнул:

– Слушайте внимательно да на ус мотайте!

– Не сразу, постепенно, но стал Товит меняться, – голос Садко стал мрачен, под стать очередному напеву. – Нет-нет да подшутит над кем-то из слуг: то попрыгать на одной ноге заставит, то уткой крякать. А потом его забавы вовсе страшными стали… ко Тьме его потянуло. Начал служанкам платья задирать, а иногда и издеваться жестоко. Поползли средь челяди о хозяине острова нехорошие слухи. Во время одного из плаваний на большую землю многие матросы с корабля сбежали – от чудаковатого хозяина… и от беды подальше. Товита это дюже обозлило. Наняв новых людей и вернувшись на остров, начал он во дворце порядок наводить, а проще говоря – лютовать: разбирать людей на «нужных» и «ненужных». «Ненужных» он с помощью полумесяца стал по очереди на гору за золотом отправлять, на верную смерть. Семьи погибших, конечно, все замечали, но полумесяц свое дело делал и верно служил хозяину: по воле Товита замолкали горевавшие, а потом будто бы и вовсе забывали, что кто-то пропал. Время идет – люди потихоньку пропадают, а золото прибывает, полнится казна.

Садко снова ненадолго прервался, но тревожную мелодию продолжал наигрывать. Эх, не все он команде рассказывает, лишь самое главное. Во всем и самому до конца не разобраться…

– Долго ли, коротко ли, но однажды разобрался Товит и с амулетом, оживляющим статуи. Стал им пользоваться: сначала в шутку то одно изваяние оживит, то другое. Потом понял, как это удобно – иметь под рукой подобных помощников. Кормить не надо, очаровывать не надо, сказал – все сделают, как велено. Вот и выходит, что живые-то слуги ему уже и не нужны, разве что для той работы, на которую истуканы не способны, – за скотиной ухаживать, готовить да на все ту же гору за золотом лазать. Чем дальше – тем хуже. Людей становилось все меньше, а золото добывать по-прежнему надо. Как-то раз волшебный туман подал знак Товиту, мол, чужаки рядом. Тот, не будь дураком, завесу приоткрыл, судно торговое пропустил, дал к берегу причалить. С той поры и началось…