Дочери Лота и бездарный подмастерье. Часть 2
- Автор: Шарвадзе Бадри Амвросевич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: SelfPub.ru
- Жанр: Романы для взрослых
Электронная книга - «Дочери Лота и бездарный подмастерье. Часть 2». Краткое содержание книги:
Часть книги отведена рассуждениям Подмастерья о древнейшем искусстве на основе библейского сюжета о дочерях Лота.
Содержит нецензурную брань.
– Как же нам быть ? Что делать ?
Аттубис стоял рядом. Отвечая на вопросы хозяина дома, [12] сказали мужи те, Анубис и Корбан Лоту:
– Дорогой Лот! Ты понимаешь, в каком положении мы оказались. Бездействовать нам нельзя. И времени на долгие раздумья у нас нет. Кто у тебя есть еще здесь? Зять ли, сыновья ли твои, и кто бы ни был у тебя в городе, всех выведи из сего места. Мы единственные в этом городе, кто понимает всю несправедливость, творящуюся и творимую населяющими его людьми. И не нам, потерпевшим от них и терпящим с тобой и с твоими родными от их мерзости, щадить их. Надо торопиться и собираться в дорогу. [13] Ибо мы с помощью Бога истребим сие место; потому, что велик вопль на жителей его к Господу, и будь уверен, Господь послал нас истребить его. Соберись с силами, друг наш. К рассвету мы должны быть готовы покинуть это проклятое Богом место."
Корбан встал и направился к выходу. За ним последовал Анубис.
– Зелфа, ты все поняла? – спросил Корбан старшую дочь.
Она утвердительно кивнула головой.
– Если потребуется наша помощь, незамедлительно зови нас, – сказал Анубис и вышел вслед за Корбаном из комнаты.
IV
Отец и дочь думали об одном и том же, но мысли их были различными.
Лот, который еще несколько часов тому назад вряд ли вспомнил бы о женихах своих дочерей, теперь думал о них больше, чем о собственной семье. Он сам никак не мог понять, почему его отношение к ним столь резко переменилось. Неужели он настолько потерял уверенность в себе, что хотел не только разделить с ними бремя заботы о дочерях, но и полностью переложить на их плечи ответственность за них! Он не сопротивлялся этой мысли, но лишь потому, что, смирившись с ее очевидной правильностью, берег силы для своего вызванного разными причинами радения о Кавилле и Ульторе.
Он боялся за Зелфу и Махлу всю жизнь, и на всем ее протяжении его страх то усиливался, то ослабевал, так что незаметно для себя он привык к нему и, казалось, носил в себе нечто вроде противоядия против большего и настоящего горя, которое могло нагрянуть в любой момент. Но запавшее в память звериное выражение лиц сограждан вкупе с мучительным ощущением своей полной беспомощности привели к на редкость ясному пониманию того, что его сил не хватит, чтобы оберечь Зелфу и Махлу в будущем, и более того, это будущее уже начало свой отсчет.
Он рассердился на себя за мысль, что происшедшее с ним было наказанием за то, что он не то чтобы сопротивлялся выдаванию дочерей замуж, но не способствовал ему и по мере возможности оттягивал разлуку с ними. Все его доводы относительно опрометчивости спешки в подобном деле в один миг стали ка – заться ему ложными и надуманными. В конце концов, ни Кавилл, ни Ультор были ничем не хуже других молодых людей, и если раньше он, отмечая это, добавлял, что у них впереди еще вся жизнь, чтобы догнать и перегнать в злодействах своих наиболее отличившихся в них сограждан, то сейчас искренне сожалел об этом, ибо понимал, что его предположение ничем не обосновано и им руководило лишь чувство собственника, не желающего расстаться со своим товаром за первую же предложенную цену.
Было время, когда его раздражало, что дочери после объявления их невестами в чем-то неуловимо изменились. Ему не нравилось, что они не рассматривали свое замужество как конец их союза, их единства. Может, они не понимали этого? Но такое объяснение еще больше выводило его из себя, ибо, если даже он никогда не говорил им прямо о том, как много они для него значат, чего стоили все его труды, если они не понимали отца без слов? Да, он не мог всерьез воспринимать Кавилла и Ультора, которым в силу естественной необходимости предназначалось сорвать плоды, с таким трудом взращенные им, но это в прошлом.
Сейчас, в данную минуту, никто не представлялся ему ближе, чем они, ни о ком он не думал больше, чем о них, и он сам удивлялся себе, замечая, что ни Орнатрина, ни Зелфа и Махла, ни почтенные гости не занимают его мысли больше, чем эти зеленые и неотесанные юнцы, и будь в этом надобность, он своими руками задрал бы подолы своим дочерям, чтобы их нагота затмила собой все существующее в мире для их полновластных господ.
V
Зелфа также думала о женихе, Кавилле, и ее мысли странно переплетались с мыслями об Ульторе, женихе Махлы. Ей, как и ее отцу, пришлось изменить свои прежние взгляды о них, но, в отличие от отца, тому, что случилось пару часов назад, она придавала меньше значения, хотя и понимала, что это искра, довершившая ее озарение. Да, если Махла с нетерпением ожидала свадьбы, за ней ничего подобного не наблюдалось, но и она часто ловила себя на мысли, что было бы лучше, если бы неотвра тимое произошло поскорее.