Гильдия Чёрных Кинжалов (СИ)

— А кто тебя предупредил насчёт меня? — спросила я. — Тормур?

Каус молча кивнул.

— Ну да. — Я презрительно скривилась. — Он так хорошо делал свою работу, которую поручала ему ваша шайка, что сумел встать во главе Гильдии. Вы поделились с ним властью…

— Не надо про «нашу шайку», пожалуйста. Тормур старше меня. Он ровесник моего отца.

— Вы все заодно! Неудивительно, что я и раньше слышала твою фамилию. Твой род появился именно тогда, триста лет назад! Он один из древнейших в Гроусе. Это твои предки видели, как образовался Стержень, и поклялись королю в вечной верности и вечной сохранности тайны…

— Я и мои предки — вещи разные. И я никому ни в чём не клялся. Я просто прочитал книжку, которую не должен был читать — отец вообще планировал не посвящать меня ни во что до последнего… Ты, значит, всё-таки узнала про Стержень? Как?

— Связи, — буркнула я. — И прекрати со мной спорить! Ты сам говорил, что вы все — одна компания. И Центр, и Гильдия, и Город Высших…

— Я никогда не хотел быть в этой компании! — воскликнул Каус, потеряв терпение.

— Зачем же ты тогда убил её?! Зачем ты убил Аргеллу?

Каус закрыл глаза.

— Ты бы знала, как я сожалею об этом. Если бы можно было как-то повернуть время вспять, я бы… Она была такой хорошей девушкой, Эстина. Я это видел. Но… я слабый человек, понимаешь.

— Так себе отговорка, — холодно заметила я.

— Да, но это правда. Со временем я начал понимать, что всё это началось с Рейтега. Я тогда был так уверен в своей правоте — и это, в конце концов, привело к тому, что у моего друга полностью разрушилась жизнь. Его исключили из школы. От него ушла девушка, которую он интересовал только вместе со своими перспективами в Чёрных Кинжалах… Он ведь был блестящим студентом… На похороны матери Рейтег занял большую сумму денег, ему нужно было её отдавать, а стипендии больше не было — поэтому он и согласился на это место. Довольно унизительное — на мой взгляд. На его тоже, я не сомневаюсь в этом. Хотя Рейтег, конечно, никогда не признается… Но так получилось, что это разрушило не только его жизнь, но и мою тоже. Ты спрашиваешь, почему я наталкивал тебя на мысль, что это он убил Аргеллу… Я ответил, но это не единственная причина. Правда ещё и в том, что часть меня всё ещё ненавидит его и хочет отомстить. — Лицо Кауса исказилось. Действительно от ненависти. Я ещё не видела его таким ни разу. — Потому что это он полез в драку. Он первым начал кулаками размахивать. Он, не я. Если бы не это — ничего бы не было.

Процедив последние фразы через стиснутые зубы, Каус с трудом откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Он старался взять себя в руки, и преуспел — его лицо разгладилось, не осталось и следа злости.

— Что-то со мной произошло тогда, — продолжал он. — Я больше не был тем самоуверенным мальчишкой, каким пришёл в Гильдию. Я словно лишился воли. Прежде я только смеялся, когда отец говорил, что я обязан работать во имя сохранения порядка — так они все это и называют до сих пор. Если бы в детстве я не залез в запретную для меня часть отцовской библиотеки и не прочитал Мантера Сиу… впрочем, тогда, возможно, меня посвятили бы во всё это как-то по-другому. Я старался от всего этого отгородиться, но когда отец умер, Тормур перестал юлить. Но он очень умён, глава Гильдии. Он мог бы сказать, что такая тайна должна принадлежать только лояльному человеку — или мертвецу. Но от отца он успел узнать, на какие точки надо давить, чтобы убедить меня, и что угроза для жизни — не самое эффективное средство… Да, ты знаешь, при всех своих страхах — я имею в виду пустынных тварей и прочее, всё то, через что мне приходится перешагивать каждый день — я никогда по-настоящему не боялся смерти. Такой вот парадокс.

— И что же такого сказал тебе Тормур?

— Сказал, что государство твёрдо стоит на земле, пока в нём есть люди с твёрдой рукой. И что порой нужно приносить жертвы. Иначе наступит хаос, и будет гораздо больше жертв… И я верил, — с горечью сказал Каус, снова попытавшись выпрямиться. Глаза уставились в пространство и как-то неуловимо потемнели. — Верил изо всех сил. После случая с Рейтегом я боялся иметь своё мнение. Мне казалось, люди, которые меня окружают, которые старше и мудрее меня — они знают лучше… И всё это продолжалось до минувшей весны. До Аргеллы. А потом… Когда протыкаешь кому-то печень, мир меняется. Когда видишь глаза… Нет, мне не объяснить. Но никогда ещё у меня не было ощущения такой чудовищной ошибки.

Меня пробрала дрожь. Я, как это ни странно, начала забывать лицо Аргеллы. Но сейчас вспомнила снова, и почти увидела этот взгляд, о котором говорил Каус.

— После того, как это случилось, ты решил действовать против Тормура? — спросила я, уже зная ответ.

Каус невесело усмехнулся.

— Я же сказал, что слабый человек. Я убедил себя, что ничего с этим не сделаешь, что их слишком много, они слишком сильны, а я и сам вляпался по самую макушку. И всё пошло по-прежнему. Почти.

— Ты даже не намекнул Тормуру, что был другой выход?

— Разумеется, был выход. Он и без меня это знал. Но так проще, Эстина… Уничтожать всегда проще. К тому же Тормур совершил ошибку, неправильно оценил Аргеллу. Он её не очень хорошо знал, насколько я понял… Думал, она карьеристка.

— Дурак, — буркнула я.

— Угу, — кивнул Каус. — Написав диплом, она стала задавать неудобные вопросы. Пошла прямо к нему. Стала расспрашивать про Стержень, про людей, у которых отнимают возможность колдовать, про магию, которая служит средством контроля общества… Тормур и рассказал. Во время выпускного, чтобы было поменьше народу вокруг. Думал привлечь на свою сторону… Я точно не знаю, о чём они говорили. Не думаю, что Аргелла стала шантажировать его, но дала понять, что и молчать не будет. Как раз в это время я зашёл к нему — мы должны были кое-что обсудить, я за тем и приехал в Морлио. Тормур пообещал Аргелле, что они договорят в следующий раз. Мне сказал, что рад меня видеть, но что наш разговор тоже может подождать. Время тёмное, сказал, улицы в квартале неспокойны. Проводи девушку до общежития… Бал скоро закончится, возвращаться туда нет смысла… А у вас, сказал, будет о чём побеседовать, вы почти земляки…