Продолжим наши игры+Кандибобер

— Восемнадцать градусов, — сказал он. — Вроде «Солнцедара». Сойдет.

В безудержных восторгах жены Вадиму Кузьмичу почудилось что-то уничижительное. Но, увидев сверкающие глаза Натальи Михайловны, он подумал, что не часто они бывают такими. Потом задержался взглядом на агатах… И простил жену. Но с радостными воплями у нее явный перебор, решил Вадим Кузьмич. Она испускает такие фонтаны счастья, будто боится показаться неблагодарной.

Направляясь в комнату, Вадим Кузьмич неловко задел длинный предмет, который Вовушка впопыхах поставил у вешалки. Предмет с грохотом рухнул на пол.

— Боже! — радостно испугалась Наталья Михайловна. — Что это?

— Меч, — смущенно засмеялся Вовушка. — Не удержался и в Толедо на толчке купил. — Он отмотал бумажную ленту, и взорам изумленных Анфертьевых предстал полутораметровый меч с алой рукоятью и кованым эфесом. Лезвие меча было украшено фигурами чудищ, крылатых людей и каких-то зубастых растений.

— Вовушка, — озадаченно проговорила Наталья Михайловна, — это… Зачем он тебе?

— А так! — шало рассмеялся Вовушка. — Половину всех своих песет отдал за этот меч. Дрогнула душа, не смог пройти мимо.

— Но ведь… милиция отнимет, — Наталья Михайловна, выбитая из привычных представлений о том, что следует покупать за границей, мучительно искала верный тон. Она не могла понять этой покупки, не могла допустить, что человек, попавший в страну, о которой можно только мечтать, отваливает кучу денег за двухкилограммовую железяку… Наталья Михайловна почувствовала себя униженной. А что, так ли уж редко нас уязвляют разорительные, с нашей точки зрения, покупки, поступки, поездки, подарки ближних? Вот и Наталья Михайловна, сама того не замечая, все увиденное и услышанное невольно примеряла к себе, словно бы все в мире делалось только для того, чтобы узнать, как она к этому отнесется. — Это ведь холодное оружие, Вовушка! — она решила, что искренняя озабоченность будет вполне уместна.

— А! — Вовушка беззаботно махнул рукой. — Преследуется не владение холодным оружием, а ношение. Я постараюсь не брать его с собой на работу. Разве уж в крайнем случае, когда все другие доводы будут исчерпаны.

— Как же тебя таможенники пропустили?

— Они спрашивают, что это, дескать, такое у вас, молодой человек, под мышкой? Боевой меч, говорю, осколок средневековья. Они в хохот. А я уж в общем зале. Представляете, пройдет десять, двадцать, сто лет, и все эти годы меч будет висеть на почетном месте, и мои внуки скажут: «Этот меч наш дед привез в прошлом веке из Испании!» Как, звучит?

— Нет, Вовушка, ты молодец! — воскликнул Вадим Кузьмич. — Честно говорю — завидую. Я бы не решился. — Он подержал меч на весу, подышал на лезвие, смахнул набежавшее облачко. Взяв меч в правую руку, Вадим Кузьмич повернулся к зеркалу и принял воинственную позу: — Хорош, да?

— Никогда не видела ничего более несовместимого, — холодно заметила Наталья Михайловна.

— Да? — вскинул брови Вадим Кузьмич. — Полагаю, дорогая, ты ошибаешься.