Продолжим наши игры+Кандибобер
- Автор: Пронин Виктор Алексеевич
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: Московский рабочий
- ISBN: не указан
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Продолжим наши игры+Кандибобер». Краткое содержание книги:
— Ой! — сказал он. — А ты кто?
— Я — Таня. Я здесь живу. Это ты звонил по телефону?
— Звонил, — виновато сказал Вовушка, опуская чемодан и устанавливая в угол длинный предмет. — А где твои папа и мама?
— Наводят порядок. Они всегда наводят порядок, когда ждут гостей.
Вовушка засмеялся, и в это время из комнаты вышел Вадим Кузьмич. Увидев старого приятеля, он протянул навстречу руки, чувствуя, как все гнетущее уходит, теряя всякое значение, и душа его освобождается для доброты и доверчивости. К нему приехал Вовушка, они выпьют, поболтают о старых добрых временах, когда у них не было ни проблем, ни болезней и все слова имели только то значение, которое приводилось в словарях. Мир был прост и благороден, а поджидавшее их прекрасное будущее позволяло быть снисходительными и великодушными. Правда, с тех пор многое изменилось, как, впрочем, и у всех нас. Прекрасное будущее подстерегало их за каждым углом, в каждом женском имени, а в каждой бутылке вина сидел джинн — посланник прекрасного будущего, светофоры мигали из будущего, в будущее влекли трамвайные звонки, раскаты грома, полночный шепот, и все объявления на столбах, заборах, стеклах троллейбусов, надписи в подъездах рассказывали о нем и зазывали, как уполномоченные по найму, — так вот это прекрасное будущее неожиданно оказалось где-то далеко позади и все больше отдалялось, а впереди маячило и раскачивалось нечто тревожное, сырое, знобящее. О, эти появившиеся на пятом десятке мысли, которые не хочется додумывать до конца, да и не у всех хватит духу представить, осознать и смириться с тем, что тебя ожидает. И надо иметь кое-что за душой, чтобы оставаться невозмутимым, когда речь заходит о зарплате, должности, ушедших годах, о молодости, промелькнувшей, как яркая картинка за окном поезда между двумя соседними тоннелями. Неплохо сказано, да? Нечто подобное можно увидеть, подъезжая к Сочи, к Уралу, путешествуя по Байкало-Амурской магистрали или добираясь по узкоколейке из Холмска в Южно-Сахалинск.
Не будем корить за унизительную показуху очаровательную Наталью Михайловну, которая, сжав душу свою и гордыню, с улыбкой проходила мимо ковров ручной работы, мимо сослуживцев в дубленках, мимо задниц в джинсах. Какие невероятные перегрузки испытывала она годами! И как жестоко было бы требовать от Натальи Михайловны спокойной уверенности в себе, если ее радовала даже жалкая удача — опередив других, плюхнуться на свободное место в автобусе и, отвернувшись к окну, насладиться видом людей, оставшихся на остановке. Простим ее и первой дадим слово.
— О! Да ты совсем не изменился! — воскликнула Наталья Михайловна, целуя гостя в щеку.
— Что ты! — зарделся Вовушка. — Я совсем облысел!
— Лысина тебя красит, — заметил Вадим Кузьмич, обнимая старого друга. — Просто она украсила тебя раньше других.
— Ну, спасибо, ну, утешил! — Совсем застеснялся Вовушка.
— А что дарят в Испании маленьким детям? — неожиданно прозвучал вопрос Таньки.
— Танька! Как тебе не стыдно! — всплеснула ладошками Наталья Михайловна. — А ну марш в свою комнату!
— Зачем? Она задала очень своевременный вопрос. Ты любишь рисовать? — Вовушка присел перед девочкой и заглянул в ее смятенные собственной решимостью глаза.
— Да. Люблю.
— А что ты рисуешь?
— Леших.
— Почему леших?
— Потому что они водятся в наших лесах.
— А что еще водится в лесах?
— Кикиморы болотные, василиски поганые, нетопыри… Много чего водится.
— И ты их всех нарисовала?
— Всех, — твердо ответила Танька.
Водрузив на стул свой чемодан, Вовушка принялся отстегивать ремни, щелкать замками, скрежетать молниями и, наконец откинув верх, сделанный из желтой тисненой кожи, пахнущий настоящей, почти позабытой кожей, показал его волшебное нутро. Прихожая сразу наполнилась запахами диковинных покупок, щедрых подарков, упоительными запахами, на которых настояны дальние страны, города и универмаги.
Подмигнув Таньке, Вовушка запустил загоревшую в пакистанских пустынях и на испанских побережьях руку под будоражащие свертки, волнующие пакеты, похрустывающие упаковки и вынул голубую, в радужных надписях и разводах коробку с фломастерами:
— Держи!
— Спасибо, — с достоинством произнесла Танька и тут же попыталась ногтем сковырнуть клейкую ленту.
— Что ты делаешь? — ужаснулась Наталья Михайловна. — Пусть целая побудет!