Реки Аида [Rzeki Hadesu]

— Дорогой Эдвард, — напоминал он себе сейчас, в дороге на улицу Гербуртов, слова своей кузины. — Львов — это европейская метрополия, в то же время домашняя и уютная. Это город, полный жизни и в то же время склонный к рефлексии и к размышлению. А знаешь, почему? Ну это потому, мой дорогой, что здесь, несмотря на город, расстояния между важными точками настолько невелики, что везде можно передвигаться пешком! А что может, чтобы не заскучать во время городских прогулок, делать такой рефлексивный человек, как ты? Культивировать именно рефлексы! Мыслить, мыслить, постоянно думать над важными и интригующими вопросами! Решать проблемы во время прогулок! В маленьком Станиславове не успеешь хорошо развить свои мысли, а уже будешь у цели похода. А Львов имеет такие расстояния, как следует. Достаточно длинные, чтобы не прерывать хода мысли, достаточно короткие, чтобы не утомить. Это город рациональный, просто идеальный для тебя!

Леокадия была права, — думал Эдвард, когда входил в боковой озелененный переулок Гербуртов. Из комендатуры было тут недалеко, но в самый раз столько, чтобы оправдать себе самому удивительное решение, которое он принял. Так вот он решил допросить графа Незавитовского в тот момент, когда все следы толкали его в сторону борделе на Бальоновой!

Он решил инстинктивно и оставил на мгновение полученный в цветочном магазине очевидный след. Под влиянием импульса он хотел сначала заняться известным львовским филантропом и меценатом артистов Фердинандом графом Незавитовским. Он поручил Зарембе собрать о Ставском любую информацию, начиная от весьма правдоподобной смены фамилии, а сам вышел из комендатуры и направился в гору в сторону трамвайного депо. Там хаос мыслей растворился в его голове, а около казармы телеграфического батальона и дома Пилсудского исчез полностью. Он понял там собственное инстинктивное решение. Так вот допрос графа до ареста главного подозреваемого, Ставского, это очищение подступов. Я иду к графу, думал он, нажимая звонок у номера 5, прикрепленного к забору, окружающему шикарную современную виллу, чтобы его удалить из круга подозреваемых, чтобы получить какое-то его алиби, чтобы знать, что никто другой — кроме Ставского — мне не остается. Потом-то я управляющего борделя съем на десерт, разберусь в его спутанных показаниях и выбью у него из горла информацию о извращенцах, губящих детей! Да, Лёдзя была права, этот город является разумным, а расстояния все в нем соответствуют логическим цепочкам мысли. Неудивительно, что оно является математической столицей Европы!