Любовь без розовых соплей
- Автор: Нефедова Алена Валентиновна
- Серия: Непридуманные истории #1
- Язык: русский
- Жанр: Самиздат
Электронная книга - «Любовь без розовых соплей». Краткое содержание книги:
— Я. Тебя. Разлюбил, — он отводит глаза, но, качнув головой, снова поднимает на меня взгляд.
— Ты была права. Нет любви. Есть только химия. Гормоны. Инстинкт размножения. Похоть, в конце концов. А любви нет.
Мне так больно это слышать, что я даже плакать не могу. Или не хочу? Вот и глаза сухие, и губы не дрожат. Только в горле какой-то комок колючий, будто морского ежа проглотила. Я обхватываю руками живот и прислушиваюсь к толчкам. Три в левую руку, один в правую. Ты же все слышишь, малыш, да? Хорошо, что я так и не призналась твоему отцу в том, что ты уже есть.
— Наталюшка, детка, а дай-ка нам с ребенком поговорить наедине. И не вари ты кофе, нельзя ей его. Да и я не хочу. Ну-ка, селедочка моя, присядь.
— Меня зовут Ольга. Но вы простите, я, наверное, лучше пойду.
— Так не терпится быть изнасилованной в подворотне?
Что?
Я в недоумении хмурюсь, не понимая, к чему вообще ведет разговор эта странноватая женщина. Одета вроде вполне современно, даже стильно, на помешанную на эзотерике экзальтированную дамочку не похожа, но...
— Детка, ты только не обижайся, но я тебя чуть-чуть позже отпущу, лады? А то уж больно страшно за тебя. Ты своей раскрученной свадхистаной так фонишь, что даже мне устоять сложно, а мужикам так вообще нереально. Они ж на тебя сейчас как кобели на течную суку толпой готовы лезть. Или хочешь сказать, что работаешь валютной проституткой и все так и надо?
Она смотрит не прямо в глаза, а куда-то между ними, и от взгляда ее темно-карих, каких-то немного жутковатых глаз, в переносице появляется легкое жжение.
— У-у-у, да ты еще и не одна, — крякает она и повелительным жестом кивает Наташе на дверь, на что моя подруга лишь согласно склоняет голову, виновато улыбнувшись мне, и безропотно выскальзывает, плотно притворив створку.
— Рыбочка-Олечка, ты работаешь проституткой? Только честно. Я ж без осуждения. Просто... чтобы не нарушить случайно твоих рабочих планов на вечер, знать мне надобно.
Я пытаюсь вскочить со стула, но ноги, словно ватные, отказываются слушать команды буксующего мозга.
— Да ты не обижайся на меня. Оно ж как. Когда видишь человека, одетого в определенную форму, сразу ж понимаешь, где он работает, верно? Вот ты, скажем так, одета в форму человека, зарабатывающего сексом. Так ведь и такие нужны в любом обществе. Только они обычно лялек под сердцем не носят, понимаешь?
— Простите, Татьяна, правильно расслышала? Мне неприятен этот разговор. С учетом того, что с незнакомыми людьми я в принципе не собираюсь обсуждать свою личную жизнь.
— И не надо. И то верно. Лучше с отцом ребенка поговори. Ему нужнее. Это он тебя так раскочегарил? Отец ребенка?
Я зажмуриваюсь, чтобы не закричать.
— А ты не стесняйся. Покричи. Что ж ты все в себе держишь-то? Изнутри своей злостью на себя здоровье-то подрываешь? И уже не только собственное. Но и малыша.
Я даже не сразу понимаю, что она уже сидит совсем рядом и крепко держит мои ледяные руки своими горячими, жаркими и сильными, как у мужчины, ладонями.
— Тш-ш-ш, тш-ш-ш, сейчас отпустит. Сейчас, рыбонька.
Горячие стальные пальцы больно нажимают одним им известные точки на шее, голове, руках, в районе ключицы, коленей и даже поясницы.
— Это ж какая падла тебе такого накрутила-то, а? Ну прибить же мало. Ты, случаем, с каким-нить типа тантрическим сексом не экспериментировала сама?
— Сама нет. С гуру. Но давно, — внезапно признаюсь я, хотя разумом понимаю, что я просто обязана встать и немедленно выйти из этого помещения, из этого дома, подальше от этой странной женщины, произносящей вслух странные вещи.
— Ох уж эти экспериментаторы хреновы. Гуру недоделанные. Чертовы материалисты-манипуляторы. Залазят, куда не просили, коверкают безнаказанно, а потом человек всю жизнь разгребает дерьмо. Сейчас будет чуть…
Я вскрикиваю от дикого ощущения внезапного внутреннего жара, взорвавшегося огненным смерчем где-то в области крестца и стремительно понесшегося вверх по спине до самой макушки, отголосками омыв и в секунду согрев холоднющие последнее время конечности.
— Ага. Ну прости. Зато так хоть чуть получше.
Я открываю, оказывается, закрытые глаза, из которых текут горячие слезы, и осоловело лупаю на неожиданную собеседницу, утирающую пот со лба салфетками. Я не понимаю, что только что произошло, но у меня создается ощущение, что внутри меня лопнул какой-то давний, застаревший, длительное время мучавший меня нарыв.
— А что вы сделали?
— Ну, говоря иносказательно, наряд твой шлюший с тебя сняла на время.
Эта женщина одновременно бесит и интригует. Так что мне хочется презрительно хмыкнуть и выйти, хлопнув дверью, и в то же время сесть ей на руки, как к маме, и поплакать на широкой груди.
— Ты уж прости, что без просьбы влезла, закон космический нарушив. Но уж отмолю этот грех.
— А можно для нормальных людей простым языком объяснить?
— Ты просишь, чтобы я тебе рассказала, что я только что сделала?
— Да.
— Или ты просишь объяснить, как и что я такого увидела в тебе, что сделала остальное без твоей просьбы?
В конце ее путанной фразы я лишь закатываю глаза, потерявшись в странных формулировках, поэтому говорю просто: