У истоков великой ненависти. Очерки по еврейскому вопросу.
- Автор: Мельский Александр
- Год: 1942
- Язык: русский
- Год: А.М.
- Жанр: История
Электронная книга - «У истоков великой ненависти. Очерки по еврейскому вопросу.». Краткое содержание книги:
В очерках наших читатель найдет основные сведения о еврействе, о его религиозном и социально-политическом мировоззрении, о его племенных особенностях и быте, и, наконец, о той роли, какую еврейство играет в современном мире среди народов, дающих ему приют в своих странах.
Основной закон Талмуда, регулирующий отношение правоверного иудея к воинской службе, гласит:
«Если тебя заставляют идти на войну, старайся выступить последним и вернуться первым».
Посмотрим теперь, как этот закон проводился в жизнь. Начнем с признаний «русского» еврея Г. Багрова:
«Лета мои, по метрическим отметкам, то стояли на одном пункте, то подвергались приливу и отливу, смотря по обстоятельствам. До записи меня в ревизскую сказку, я долгое время совсем еще не родился, а существовал не в зачет. (Общество евреев, избегая подушной и прочей повинности, всеми неправдами уменьшало численность своих членов по ревизским сказкам, скрывая, по возможности, число родившихся незадолго до ревизии). Потом, долгое время считался грудным ребенком. Когда мне наступил, по вычислениям моей матери, пятнадцатый год и когда мои родители начали серьезно задумываться, как бы скорее покончить с моей холостой жизнью, я вдруг вырос по метрическим книгам до восемнадцати лет. (Евреи тогдашнего времени до такой степени строго выполняли веление Иеговы: «Плодитесь и множьтесь», что имели обыкновение сочетать браном молодых детей, не развившихся еще даже физически. На каждом шагу встречались пятнадцатилетние отцы семейства, обучавшиеся еще в еврейских школах, и матери, игравшие в куклы. Правительство обратило, наконец, внимание на эту аномалию и указом воспретило раввинам венчать юношей, не достигших восемнадцатилетнего возраста, а девиц — моложе шестнадцати лет. Ужас, объял евреев при этой страшной вести: они смотрели на эту меру, как на прямее посягательство на главный догмат веры. Страшную эпоху эту евреи прозвали «Бегулес», т. е. смуты. Оставалось единственное средство обойти закон, прибегнув к кошельку. Некоторые, при первой вести об издании указа, сочетали детей даже семилеток. Не успевшие же сделать это до обнародования указа платили щедро ному следует, и метрические книги и свидетельства переправлялись искусными руками, так что сотни малолеток достигали вдруг, по милости чиновников, совершеннолетия, определенного для вступления в брак).
Совершеннолетие мое, однако, продолжалось не больше полугода после женитьбы, потому что рекрутскую повинность начали отбывать по числу совершеннолетних членов семейства. Было необходимо толкнуть меня назад, и я вдруг опять сделался шестнадцатилетним. В этом возрасте я оставался около двух лет. В промежутке этого времени большое семейство наше разбилось на несколько маленьких семейств, и рекрутская очередь отдалилась от нас опять на несколько лет. «Еще несколько лет — и мой Срулик не годится уже в солдаты» — воскликнула моя мать, прижимая меня к сердцу, и я вполне сочувствовал ее радости». [26]
Не менее красочно описывает отношение своих соплеменников к воинской повинности «ассимилировавшийся» в Германии польский еврей Яков Фромер:
«День призыва рекрутов приближался, день отчаяния и плача для всего Дома Израилева... Это было накануне этого рокового дня. Большое число сынов гетто, в ответ на направленный к ним призыв поставить себя на следующий день в распоряжение родины, успели уже «смыться». Одному казалось, что дыра, которую он себе, при помощи разъедающих снадобий, прожег в груди, была недостаточно глубока, чтобы благодаря ей рассчитывать на освобождение. Другому — головное украшение, искусственно вызванная короста, казалось еще недостаточно красивым, чтобы предстать с ним перед высокой рекрутской комиссией. Еще другой заметил, что после продолжавшегося месяцами поста, бессонницы и истощения, при помощи слабительных, у него на костях остается еще немного мяса, с которым он, конечно, не посмел бы представиться комиссии. Наконец, были такие, которым новый, внезапно присланный губернатором, врач внушал мало доверия: он был «келев» (собака), он не брал взяток. Те же, которые, надеясь на свои безупречные недостатки, остались дома, собрались вечером в «бетамидраш» или в частных домах и проводили ночь в плаче и в чтении псалмов, моля Бога, чтобы он спас их из рук гоев». [27]
Таково подлинное отношение евреев к военной службе. Она была, есть и будет для них «гоим нахес».[28]
Нам, конечно, возразят: — То, что вы говорите об отношении евреев к воинской повинности, относится к малокультурным евреям из гетто еще не приобщившимся к европейской цивилизации, и тем несчастным жертвам средневековых притеснений и изоляции, которым они веками были подвергнуты.
[26]
Г. Багров. «Записки еврея»», 2-е издание (посмертное). Книгоиздательство Шермана, Одесса, 1912.
[27]
Dr. Jacob Fromer „Vom Ghetto zur moderned Kultur“, Charlottenburg 1906.
[28]
Гоим нахес — означает на еврейском жаргоне всякое удовольствие, развлечение или занятие «гоя» (не еврея), представляющееся еврею чем-то совершенно ему чуждым и непонятным — специфически «гойским».