До самого пепла [СИ]

Поначалу древний часовой механизм работал по часам – нормальным часам. Теперь же, с закрытием трети коридоров, правая часть «циферблата» смахивала на рот с щербинами. Из-за этих щербин переводилась дальше и дальше «стрелка», которую раньше можно было сверять по часам. Только не по московскому времени, но оно и понятно.

Создатели игры из других регионов были. А у ребят уже возникли подозрения, что так называемые «древние» – это как раз про создателей. Все эти шарады и механизмы, ими (древними) оставленные – особый контент от разработчиков. Для сообразительных, для упертых прописанный. Игроделы азиатские, опять же, любят упорство в достижении цели. И усложнять к той цели путь, как только можно и нельзя. Но всегда оставляют лазейку: нерешаемая задача – источник проблем. Нерешаемая задача – разочарованные игроки. Итого: упорство, смекалка, боевая сыгранность и немного удачи – рецепт к решению почти что любой загадки Восхождения.

И с Великими Часами Древних Ненависть была твердо намерена разобраться. Сыгранности пока до идеала было далеко, зато прочие компоненты рецепта наличествовали.

Часы сдавать свои секреты не спешили.

И подкинули тем, кто дерзнул вмешаться в их ход, в тоннеле на часе шестом – насекомых.

Мелкую гнусь, жужжащих и жалящих ос, округленьких, ленивых шершней. Рои, по которым совершенно не проходил физический урон. Жужжащие шары превосходно выжигались и вообще легко пробивались магией, но толку, если магов в их группе, считай, и не было… Адептка, с не самым серьезным арсеналом атакующих скиллов, Салли с ее огнеметом (в этом проходе саламандра оказалась просто незаменима). Кен, по откату закидывающий в гудящие рои стрелы со стихийным уроном. Рюк, добавляющий чуть-чуть стихии света к ударам. Геро, с его кислотой из всех голов. И монах, что творил чудеса, снимая уйму отравляющих эффектов и вытягивая с того света «камикадзе» – тех бойцов ближнего боя, что собирали толпы насекомых на себя, чтобы те роились кучнее, компактнее, и Салли с Хэйт тратили меньше маны, а также откатывающихся умений.

Произошло невозможное: у Барби закончились ругательства. Она начала повторяться, а к концу коридора и вовсе замолкла. «Чесуны одолели», – на прямой вопрос от заботливой гномки, в порядке ли их зелененькая, отозвалась орчанка. – «А еще в язык тяпнули». Добрые разработчики подарили укусам насекомышей дополнительный эффект – зуд. Каждый прокус зудел и чесался, а самая мелкая мелочь, как выяснилось, была способна просочиться под тяжелые доспехи.