До самого пепла [СИ]

Четвертый час был часом зверей. Хвостатые (в основном волки, но всякие лисы, рыси и медведи тоже попадались) разлетались клочками шерсти, а Хэйт задумывалась, что в каменных стенах делают несчастные животины и чем кормятся. Данж квестовый, явно нечасто посещаемый, так что версия с тем, что кормовая база хищников – это игроки-неудачники, не проходила проверку логикой.

Она даже жалела немного нарисованных зверей. Мало того, что живут в не лучших условиях, голодают, так еще и подвергаются жестокому обращению. Жалела до тех пор, пока Зверь Четвертого Часа, финальный мини-босс луча, не выстрелил мохнатым серым телом в ее сторону. Орочий боевой клич, удары по щиту, выстрелы по Зверю – ничто не сбило с настроя серого волчару. С противным – и оттого знакомым, не забывается подобное – чавканьем челюсти волка захлопнулись на Хэйт, перехватив ту поперек тела. Зверюга замотал мордой, трепя адептку, как плюшевую игрушку. Кровотечение, ошеломление, оцепенение – совсем как в подземелье вервольфов, давным-давно пройденном Хэйт, Масей и Рэем.

Очищающее пламя сигналило о готовности снять дебаффы, но оно бы ее и убило: Зверь уже снял больше половины здоровья со своей жертвы. С незапланированного, но явно долгожданного перекуса.

Монк среагировал мгновенно. Большое лечение, длань очищения – последняя не избавила от оцепенения, но хоть кровью не дала истечь. Зверь отшвырнул тушку Хэйт, и метнулся к монаху.

– Агр не проходит, – зло скрипнула зубами орчанка. – Никак… Эй, мохнатая срака! Щитец нюхни, плешивая собака!

– Предлагаю влить в него все, что только можно из скиллов, – донесся голос Рэя (сам кинжальщик готовился устроить врыв из теней). – Или мы его зальем уроном, или он нас.

Монка Хэйт вытянула. Пламенем сняла с себя дебафф. Регенерация, лечение. Зверь не прекращал трепку. Наплевав на последствия, она подскочила к монаху с касанием земли. Не воспоследовало: Зверь наигрался, отшвырнул «косточку», прыгнул за добавкой к сочному телу танцовщицы.

Как выжила Хель, никто не понял. Один лекарь валялся грудой тряпья в углу, оглушенный без возможности снятия эффекта. Вторая со своими двумя с хвостиком лекарскими умениями была на откатах.

– С-собака с-сутулая, с-снулая, – просипела Барби в искреннем негодовании. – С-суповой набор с с-сукровицей.

Вокруг волчары заискрило, засияло, засверкало: разом, одновременно стали разряжать умения компаньоны терзаемой демоницы. Огонь, тьма, свет – одновременно. Росчерки стали и ворохи искр из-под когтей и от усиленных скиллами лезвий.

Пришел в себя Монк, подхватил на грани жизни и смерти танцовщицу. И почти сразу переключил отхил на Локи – новой целью Зверя стал авантюрист.

Немногим позже, когда зверюг стало двое, свистопляска с мельтешением достигла предела. Вылилась в закономерное: лужицу крови и тающее в воздухе тело Рюка. Слишком много критических ударов подряд, слишком малый запас здоровья – на двух голодных хищников не рассчитанный.