Искусство кройки и житья. История искусства в газете, 1994–2019

Эта прогулка виконта Лепика, без сомнения, тоже семейный портрет. Но еще она – городской пейзаж. А еще – жанровая картина. А все вместе – одна из важнейших картин в истории искусства. Пустота в центре композиции, все смотрят, идут и едут в разные стороны, фигуры обрезаны совершенно нещадно, главный герой с полотна уже почти сошел, а вроде бы второстепенный персонаж (фигура слева, опознаваемая исследователями как писатель-новеллист Людовик Алеви, также приятель Дега) динамикой своего движения, наоборот, грозится занять центральное место буквально через минуту после изображенного момента.

«Сюжет» этот вроде как даже можно описать вполне себе повествовательными средствами, и даже насочинять сверху возможную драму отношений, но все в этой картине настолько неустойчиво и неопределенно, что смысл ускользает, еще не успев оформиться в слова. Тут, конечно, возникает соблазн объяснить этот эффект одним из главных постулатов импрессионизма – никакой нарративности в сюжете. Но, видит бог, Дега как раз практически никогда ему не следовал. И если понимать импрессионизм общепринятым образом, как «впечатление», то «Площадь Согласия», кроме блистательной живописи как таковой, – это «впечатление» идей.

Недаром исследователи, получив «Площадь Согласия» в ощущение (а доступной она стала лишь в 1995 году, когда ее выставили в Эрмитаже, признав ее наличие в России с 1945 года в виде трофея), разрабатывают самые разные смысловые пласты. Эта картина политическая (бонапартистский подтекст и сама площадь Согласия как место традиционного в 1870‐е годы оплакивания потери Францией Эльзаса во Франко-прусской войне), мелодраматическая (возможные психологические подтексты отношений героев) и, конечно, принципиально парижская. Последнее чрезвычайно важно. Культура парижского фланерства была воспета во многих, порой гениальных, текстах, но у Дега она нашла, пожалуй, самый точный и краткий себе гимн. Жизнь как искусство смотреть на мир вокруг себя, не сливаясь с ним. Париж как рама. Его обитатели как бесконечный повод для создания картины. Игра, от которой обе стороны, наблюдатель и наблюдаемые, получают равное удовольствие. Это прекрасно сформулировал сам Дега: «В конце концов, мы же созданы, чтобы смотреть друг на друга».