Искусство кройки и житья. История искусства в газете, 1994–2019

Во Франции второй половины XIX века проституция всех мастей, от уличных девок до блистательных куртизанок, была практически узаконена. И, что самое важное, не в юридическом смысле, а в общеморальном: бордель был принятой обществом формой существования женщины. Деление на публичных девок и приличных женщин не было грубым и условным. Это был факт повседневной жизни. Вот только «предлагать себя» в «храме искусства», переходить черту условного и реального было совсем не comme il faut.

Переход границы в «Олимпии» происходил и на другом уровне. Картина подчеркнуто двухмерная, плоская, у нее практически исчезает средний план, она обваливается на зрителя всей массой. При невероятной виртуозности Мане в цвете, линия тут играет оскорбительную для привыкшего к облакам и кокетливым полутонам глаза роль. То, что сегодня мы признаем за совершенную живопись, тогда было воспринято как грубость: перламутровые простыни казались грязными, тело – желтушным и больным, кошка – мазней безумца. Это была живопись нового века, и ярость при столкновении с ней была оправданна – она оставляла зрителя в прошлом.

XX век будет думать об «Олимпии» все время. Она, имевшая в источниках Боттичелли и Тициана, Веласкеса и Гойю, появится в картинах Гогена (одна из которых выставлена сегодня рядом с оригиналом в ГМИИ), Матисса, Пикассо и далее везде: в литературных текстах и, конечно, в искусствоведческих трудах. Она станет отправной точкой для разговора о матрицах Курбе и Мане, о «поколении 1863 года» у Майкла Фрида; она будет отвечать за понимание тела как товара в новой буржуазной реальности Второй империи в социальной истории искусства у Ти Джея Кларка; она будет важнейшей отсылкой в постколониальной истории искусства у Гризельды Поллок, которая обратила особое внимание на роль чернокожей служанки в этой композиции; она, конечно, важнейшая страница в феминистической критике. Увы, выставка в ГМИИ ни о чем таком не рассказывает. Сопутствующие «Олимпии» работы из собрания музея: «Королева» («Жена короля») Поля Гогена (1895), «Дама за туалетом, или Форнарина» Джулио Романо (начало 1520‐х) и скульптура Праксителя «Афродита Книдская» (копия римского времени с оригинала около 350 года до н. э.) – кроме Гогена, конечно, отобраны по бедности, а не по смыслу. Однако вещь эта настолько уникальна, что увидеть ее хоть раз своими глазами необходимо. А почитать можно и после.