Патриарх Кирилл. Биография. Юбилейное издание к 75-летию со дня рождения

Три дня спустя в проповеди на Благовещение во Владимирском кафедральном соборе Киева митрополит Филарет отказался от своей клятвы Архиерейскому Собору и заявил, что останется на посту главы Украинской Православной Церкви. Понимая, что он не сможет вопреки воле Архиерейского Собора сохранить свой пост, 26 мая митрополит Филарет собрал в Киеве своих сторонников на «Всеукраинскую конференцию по защите канонических прав Украинской Православной Церкви». Группа сторонников Филарета, стремясь вовлечь в церковный конфликт на Украине Константинопольского Патриарха Варфоломея I, обратилась к нему с посланием, в котором заявлялось об отвержении акта 1686 года о передаче Киевской митрополии из юрисдикции Константинопольской Церкви в ведение Московского Патриархата.

Епископат Украинской Церкви не поддержал Филарета, и на Харьковском Архиерейском Соборе 27–28 мая 1992 года Предстоятелем Украинской Православной Церкви Московского Патриархата был избран митрополит Владимир (Сабодан), а митрополит Филарет был запрещен в священнослужении. На Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви в июне 1992 года за продолжение раскольнической деятельности митрополит Филарет был лишен сана.

Начало 1990-х годов ознаменовалось существенным расширением деятельности инославных конфессий на территории бывшего Советского Союза. Протестантские проповедники, а также члены различных сект стремились заполнить, как им казалось, «духовный вакуум», образовавшийся после распада СССР, и приступили к активной миссионерской деятельности на территории бывшего Советского Союза. Среди этих миссионеров были и представители деструктивных сект. В частности, в начале 1990-х годов на одном из центральных телеканалов регулярно проповедовал глава секты «Аум Синрикё» Сёко Асахара, впоследствии приговоренный к смертной казни за организацию газовой атаки в токийском метро.

Ослабленная гонениями Церковь еще не имела своей миссионерской стратегии и средств ведения миссии. Катастрофически не хватало священников, храмов, монастырей, духовных школ, отсутствовала своя пресса. Светская же пресса не только не защищала Православную Церковь, но, наоборот, либерально настроенные СМИ утверждали, что для Русской Церкви наступил «момент истины», когда в открытой борьбе она должна доказать свое право на существование.

По словам Патриарха Кирилла, совокупный бюджет всех миссионерских организаций, работавших в начале 1990-х годов в России, составлял 150 миллионов долларов в год: «Мы не могли противопоставить им ни средства массовой информации, ни особую интеллектуальную силу. Мы противопоставили этой агрессии веру нашего народа и генетическое нравственное, патриотическое чувство, которое не разрушили в нем годы безбожия»[197].

Митрополиту Кириллу удалось в те годы пробиться на телевизионный экран и, обращаясь ко всему народу, говорить об опасности прозелитизма. Но он проводил четкую границу между агрессивным прозелитизмом тех инославных конфессий и сект, с кем диалог невозможен, и деятельностью тех конфессий, с которыми можно было наладить диалог и сотрудничество.

Прежде всего, речь шла о Католической Церкви. Отношения с католиками обострились на рубеже 1980–1990-х годов в связи с уже упоминавшимся возрождением греко-католической церкви. «В начале 90-х годов имела место легализация греко-католической церкви на Западной Украине, — рассказывает Патриарх Кирилл. — И Русская Православная Церковь поддержала эту легализацию, потому что считала, что та дискриминация, которой подверглись греко-католики со стороны сталинского правительства, была несправедливой. И мы поддерживали эту легализацию, но она обернулась полным разгромом Русской Православной Церкви на Западной Украине. Физическим разгромом. Храмы были отобраны силой у верующих. Многие люди были физически атакованы со стороны молодежных групп боевиков, лишились работы, были дискриминированы. И мы глубоко убеждены в том, что в конце ХХ века в центре Европы не может быть такого массового нарушения прав человека и религиозной свободы. Это вызов всей европейской цивилизации. И мы просили Папу и католиков: „По крайней мере, осудите!“ И никогда не добились этого осуждения»[198].