«Гильотина Украины»: нарком Всеволод Балицкий и его судьба

39. Высылаемых кулаков следует обязать, в счет полагающихся им для перевозки 25–30 п. вещей, брать не менее чем на 2 месяца продовольствия» [399].

В тот же день, 7 февраля, Балицкий направил начальникам окротделов ГПУ телеграмму, в которой сообщал, что ориентировочная цифра высылаемых кулаков, названная им в телеграмме № 41822 от 3 февраля 1930 г. «сокращается, в связи с общим сокращением украинской цифры с 50 тысяч до 20 тысяч семейств», предписывал «ни в коем случае не затрагивать середняков и бедноту», «прекратить имеющуюся в ряде мест при арестах контрреволюционного актива погоню за голым количеством, включая сюда не только село, но и город в части, не имеющей прямого отношения к кулакам в деревне», требовал «усилить агентурную работу всемерно обеспечить районы от возможных эксцессов и выступлений»[400].

Всеволод Балицкий прекрасно понимал, что обеспечить выселение лишь оперативным составом невозможно. Поэтому в оперативном приказе № 44722 по ГПУ УССР от 11 февраля 1930 г. он подчеркивал, что «в первую очередь для ликвидации восстаний и бандитизма используются войска ОГПУ… Полевые войска РККА, как правило, в операции не участвуют. Привлечение их может быть допущено только в последнюю очередь при недостаточности всех остальных сил и с особого моего и командующего войсками УВО, в каждом отдельном случае, разрешения»[401]. Как видим, использовать красноармейцев в выселении кулаков боялись, боялись в первую очередь из-за большого количества среди них крестьянских детей, нервы которых могли и не выдержать воистину душераздирающего зрелища.

С началом операции по депортации населения Балицкий выехал на Юг Украины и ежедневно информировал руководство о ее ходе. В своем письме от 20 февраля 1930 г. он называет С. В. Косиору «основные дефекты в колхозном строительстве». В их числе называются «засоренность членской массы и руководящего состава колхозов классово-чуждыми антисоветскими элементами, организация кулацких «колхозов», эксплуатация ими бедноты и батрачества, сильные тенденции некоторой части колхозников против обобществления ими тех или иных объектов хозяйства, преступная бесхозяйственность, организационные неувязки, формальный подход к созданию колхозов и принудительное втягивание в колхозы»[402].

Еще через день в письме из Херсона «дорогому Станиславу Викентьевичу» (Косиору) Балицкий делится своими «впечатлениями по вопросам раскулачивания, выселения кулачества и практического проведения коллективизации» на опыте Одесского и Николаевского округов. Письмо было написано на основе личных впечатлений от бесед с крестьянами («я был без ромбов и никаких внешних признаков “власти” у меня не было») и содержало такие ключевые тезисы: «беднота и середнячество, за исключением более зажиточной прослойки середняков относятся к раскулачиванию и коллективизации положительно»; кулак «покорился “судьбе”, растерян, ожидал значительно худшего и понял лозунг “ликвидация кулачества как класса“ буквально, как физическое уничтожение»; «много случаев недопонимания проводимой политики со стороны комсомольцев из крестьян и отдельных партийцев. Военные спецы реагируют отрицательно и заметно зашевелились, в связи с практическим проведением коллективизации и раскулачивания»[403].