«Гильотина Украины»: нарком Всеволод Балицкий и его судьба

Завершая записку, Балицкий касается проблем на селе: «Несмотря на то, что украинские контрреволюционные элементы в целом не имеют еще за собой сколько-нибудь значительных крестьянских масс, одно проникновение организаторов и агитаторов контрреволюции на село и возможность работать там, представляет собой большую опасность, так как делает село реальным местом смычки антисоветских элементов города с активизирующейся частью кулачества» [383].

Именно селу посвящен подписанный В. А. Балицким вместе с М. В. Михайликом (временно исполняющим в то время обязанности наркома юстиции и Генпрокурора) в июле 1928 г. уникальный документ – директиву «Об операции по сельской уголовщине». Указав на то, что «сельская уголовщина, в данный период острых продовольственных затруднений и общеполитических осложнений, есть самой серьезной опасностью», директива требовала начать не раньше 10 августа операцию, «основным заданием которой – длительная изоляция от села действительно активных или склонных к этому бандитов и злостных хулиганов, которые по степени своей неисправимости и активности могут быть использованы антисоветским элементом»[384].

Если перевести все это на нормальный язык, то директива требовала просто убрать из села всех, кто хотя бы чуть-чуть был недоволен политикой коммунистов. Документ четко регламентировал провести операцию в 24 округах, из которых планировалось «изъять» 1 200 человек. Руководство операцией возлагалось на «тройки» в составе начальника окружной милиции, окружного прокурора, и, понятно, начальника окротдела ГПУ. Интересно, что Балицкий и Михайлик особо подчеркнули, что именно надлежало сделать тройкам: «Тройкам, ответственным за операцию, следует учесть, что операция преимущественно рассчитана на заключение в концлагеря и админссылку за пределы УССР. Задание по подготовке и проведению операции считать ударным»[385].

13 ноября 1928 г. Наркомюст и ГПУ УССР направляют на места всем начальникам окружных отделов и пограничных отрядов ГПУ, всем окружным прокурорам директиву № 126040 с требованием борьбы с сельским «терроризмом». Но выполнение этого требования не удовлетворяет харьковское руководство, и 18 декабря появляется дополнение к упомянутой директиве, в котором содержится требование «все следственные дела по террористическим актам проводить форсированным темпом, отправлять их на заслушивание в Чрезвычайную Сессию и заслушивать их немедленно после передачи, обеспечив вынесение соответствующих приговоров»[386].

1 декабря 1928 г. Всеволод Балицкий поставил свою подпись на совместном документе, подготовленном (кстати, на украинском языке) ГПУ УССР вместе с наркоматами внутренних дел, юстиции и земельных дел. Он назывался «О мерах, исключающих возможность возвращения бывших помещиков в их бывшие владения». Бывшим землевладельцам, выселенным еще в 1925 г. на основании специального решения ЦИК и Совнаркома СССР и постановления ВУЦИК и Совнаркома УССР, категорически запрещалось возвращаться не только в свои бывшие владения, но и в приграничные округа, в местности на расстояние ближе 50 км от их бывших владений.