Искупление

— Не выходи. Не подходи. И держи глаза закрытыми, — снова говорит мама на боснийском.

Он грубо бросает ее на стол. Миска с картофелем опрокидывается. Картошка разлетается. Одна подкатывается к дверце шкафа. Если я протяну руку через щель, смогу поднять ее и бросить в этого ужасного человека. Пока я смотрю на картошку, я слышу звук разрываемой ткани. Тут же поднимаю голову.

Я не вижу все. Только маму. Мужчина порвал ей юбку. Я вижу ее белую талию и часть белого нижнего белья. Я никогда не видел ее в нижнем белье. Она даже не сушила его на улице, потому что ей было слишком стыдно, что люди могут увидеть его. Я должен остановить этого человека.

— Не выходи. Будь хорошим мальчиком, — предупреждает мама.

— Заткнись нах*й, — ругается мужчина на сербском.

Он разрывает ее нижнее белье. Она морщится от боли и закрывает глаза. Через секунду она распахивает глаза и поворачивает лицо в мою сторону. Ее глаза видят щель между створками. Слезы наполняют ее глаза.

— Хороший мальчик. Это мой хороший мальчик, — говорит она одними губами.

Внезапно ее глаза расширяются, лицо искажается. Она сжимает зубы. Мужчина кряхтит, и все ее тело начинает двигаться вперед-назад по столу. Она не может сдержать крики от боли. Моя рука движется к двери. Мне нужно что-то сделать. Мне нужно помочь моей маме.

— Обещай…обещание это навсегда, — говорит она, как будто она видит меня.

Что-то ужасное происходит с моей матерью. Я вижу кровь, которая течет из ее губы, потому что она сильно прикусила ее.

И ботинки падают на пол. В комнату заходит еще один солдат.

— Черт, не оставляй кровавое месиво после нас, животное, — говорит он. У него командный голос.

Он встает рядом с моей матерью, и я вижу его лицо. Он расстегивает штаны и достает свою кукушку. Его кукушка большая и красная. Другие люди приходят в комнату. Они тоже заставляют тело моей матери скользить по столу.

Единственные звуки, которые она издает, говорит, что гордится мной, что я молчу. Не выхожу. И напоминает о моем обещании. Мне кажется я уже несколько часов сижу в этом шкафу, пропахшим нафталином, и вижу, как мужчины мучают мою мать, пока я застыл глазом у трещины.

— Мы убьем вас всех. Мы, бл*дь, убьем вас всех, — говорит человек, ударяя мою мать, и она падает на пол. Она не двигается. Мужчина пинает ее ногой в живот, но она даже не дергается.

Затем они покидают дом.

Я слышу их шаги перед домом, а потом звук удаляющихся грузовиков, но не могу пошевелиться. Интересно, почему не пришел папа. Или мои братья. Или Дедушка. Потом я слышу, как мама пытается вздохнуть.

В мертвой тишине, мне кажется, она зовет меня, но я не уверен. Я открываю шкаф и пытаюсь сделать шаг, но падаю на пол. У меня ноги не двигаются, как ватные. Я вижу маму. Странно. Она голая снизу до талии и вся в крови, она кашляет тоже чем-то красным.

Я трясу головой, потому что она какая-то странная.