Разрыв-2. Второй день на царствии (СИ)

      Большое и массивное, пятиэтажное, занимающее собой целый квартал города, серое по цвету, здание СБУ, выполненное в имперском стиле и украшенное четверкой тосканских полуколонн по центру фасада внушало уважение и вселяло уверенность, и спокойствие в мятежные души постмайданных народных масс. После чисток 14-го и 15-гг. от «промоскальских» шпионов, пользовавшихся связями, тянущимися еще из далекого и уже легендарного СССР, и потому издавна окопавшихся среди этих величественных стен, новые и молодые кадры, набранные в СБУ по доброй подсказке из американского посольства, яростно и скоро начали обживать покинутые прежними хозяевами этажи. Правда, новым насельникам пришлось весьма потесниться, освобождая два верхних этажа для своих кураторов и друзей из ЦРУ и АНБ, но тут уж ничего не поделаешь, потому как «кто девушке платит, тот ее и танцует», а ни для кого не секрет, что финансирование СБУ на 50% состоит из подачек дядюшки Сэма. Первое, что сделали новые соседи-кураторы, так это ограничили доступ сотрудникам СБУ на четвертый и пятый этажи их собственного здания, путем установки в межэтажном пространстве дополнительных металлических дверей с кодированными замками. Счастливым обладателем одного из таких электронных пропусков был генерал-полковник Василий Васильевич Бурба – Начальник Головного Управления разведки Министерства обороны Украины. И хотя хозяйство Бурбы располагалось в здании на Нагорной, все же и здесь он бывал частым гостем по служебной надобности, навещая и отчитываясь перед своим истинным начальством, а не тем эстрадным клоуном, который таковым числился. Сегодня ему предстояло выполнить ответственную миссию, наложенную на него вчера украинским генералитетом. Он должен был получить принципиальное одобрение спецпредставителей главных разведсообществ, считай, самих США, в деле начала освобождения оккупированных территорий ОРДЛО от россиянских захватчиков. Генерал искренне гордился данным ему заданием, а потому немного волновался, когда, стоя на площадке между третьим и четвертым этажами вставлял в прорезь кодового замка свою магнитную карточку. Близился неминуемый час расплаты «клятых москалей» за шесть лет унижений, за Иловайск, за Дебальцево. Очистительным и всепоглощающим огнем пройдут по мятежным территориям , нет, не ВСУ, а нац и тербаты, на которых потом можно будет списать излишнюю, а она непременно будет, жестокость в расправах с этим дегенеративным быдлом. А для этого всего-то и надо, что согласовать план предстоящей операции с союзниками, без которых нынче, увы, никак не обойтись. Благополучно миновав первый этап идентификации, генерал-шпион остановился уже возле поста внутренней охраны, где предъявил негру в чине уорент-офицера свои документы. Шевеля толстыми губами, как будто что-то понимая, тот разглядывал удостоверения с видом своей особой значимости, нарочно затягивая процесс опознания. Это, конечно, не могло не нервировать, пребывающего и так «на взводе» Бурбу, но и с этим пока тоже приходилось мириться. Наконец, покончив и с этой процедурой, он в сопровождении одного из нижних чинов направился к заветному кабинету Тимоти Сковина – главе резидентуры штатовской разведки на территории Украины и Белоруссии. Последним актом унижения главы украинской разведки стал ничем не прикрытый приказ обождать у двери в кабинет, пока о его визите доложат боссу. Впрочем, ждать пришлось недолго. Громадные двери – в два человеческих роста с золочеными ручками в виде львиных голов довольно быстро распахнулись, призывая его войти внутрь шикарно отделанного карельской березой кабинета. Хозяин всего этого великолепия, сидящий за громадным письменным столом – нестарый еще мужчина с лысой головой, похожей на перевернутое острым концов вниз яйцо и аккуратной рыжеватой бородкой, нарочито делал вид безумно занятого человека, который никак не может оторваться от кипы бумаг, не терпящих отлагательства в рассмотрении. Василию Васильевичу пришлось буквально вплотную подойти к столу, чтобы обратить на себя милостивый взор «смотрящего» над Украиной. После тихого покашливания, Сковин наконец-то изволил поднять голову на посетителя, пронзая того хищным взглядом семитских глаз.