Обжечься светом

Голоса. Они двигались по кругу. Я открыл глаза, будто только так мог отмахнуться от звуков. Макс снова в кресле. На шорох он резко обернулся, убрал книжку, не оставив шанса в следующий раз найти знакомые строчки.

– Эд? – он улыбнулся, сначала нерешительно, затем в этой улыбке я почувствовал искреннюю радость. Но взгляд оставался серьезным. Нет, он сам выглядел иначе. – Эд, наконец-то. Не вставай, я сейчас позову медсестру. Секунду!

Я положил голову на подушку, Макс выбежал из палаты. Неужели это был он? Я снова попытался приподняться, но не вышло, тело мне не подчинялось. Когда он снова появился, я не мог отвести глаз от него.

– Эд, у тебя может кружиться голова, поэтому не пытайся встать некоторое время. Это все-таки тебе пригодится. Я забыл, – с этим словами он достал темные очки из футляра на столике рядом, сел на край кровати и надел мне их. – Как ты себя чувствуешь? Как же я рад!

Ты сейчас раскиснешь от счастья. Я невольно взглянул на его руку. Рука как рука. Ты читал книгу? И часто ты это делаешь?

Не переставая улыбаться, Макс смотрел на меня, а я разглядывал его. Наверное, он догадался.

– Так как ты себя чувствуешь?

Это был все тот же мой друг и в то же время я заметил в нем изменения. На его левой щеке были различимы шрамы, что старило его и придавало серьезный вид. Я явно пропустил вчерашний день. На нем была светлая рубашка, жилет, светлые брюки, вроде как обычно, все же присутствовала какая-то вычурность. Возможно, из-за его волос. С ними тоже что-то произошло. Его с силой затащили в салон красоты? Они были уложены как на постере для девочек-подростков. На скулах мелькнул блеск. Это я разглядел, когда он наклонился, взял мою руку на 15 секунд. Теперь-то я почувствовал ее тяжесть, да и тяжесть всего тела.

Как будто устал, я отвечал на его вопрос.

– Это слабость. Ничего, – друг изменился в лице.

Который час? Я в больнице?

Пришла медсестра. Немолодая женщина с поджатыми фиолетовым губами. Представилась. А мой друг поднялся:

– Ладно. Я найду врача. Скоро вернусь.

Почему-то я испугался, что он уйдет надолго, а эта то ли женщина, то ли изюм, включит свет и обжигающий луч направит прямо на меня. Но голос у нее оказался спокойный, и она по-детски общалась со мной, а может это не из-за вежливости вовсе, а из-за жалости к моей беспомощности. Но краснеть она меня не заставила, поэтому я остановился на том, что ее профессионализм превышает жалость к пациентам, а одним из них я сейчас и был.

Как Макс обещал, кружилась голова. Я забыл, как зовут медсестру. Почему это удивило меня, я то и дело пытался вспомнить, что она сказала, когда вошла в палату. Она подложила мне подушку. Ног я тоже не чувствовал. Не первый раз я просыпаюсь через долгое время сна, но ощущение явно был другими. Она подала воду и даже придержала стакан, для меня он был тяжелым, но как только я глотнул воды, меня тут же стошнило.