Обжечься светом

Стараться дышать и не отключиться.

Я замер, понимая, что впервые вижу всю обстановку в свете. Привыкнув находить ориентир в темноте, я растерялся. Помещение оказалось намного больше, чем я представлял.

Я оперся о стену, пытаясь спокойнее дышать, голова гудела, я еле различал голоса. Слишком далекими они казались. Но что-то заставило меня обернуться. Сначала сквозь белую завесу я различил Софию. В конце комнаты у окна она поднялась со стула, поправляя помятую водолазку, оказывается, розового цвета дрожащими пальцами, сложила руки, то ли обнимая себя, то ли закрываясь, при этом сжимая губы. Она медленно потянула ладонь к шее, к лицу, прикрыла ею рот. Вдруг шагнула ко мне, но ее перехватила рука. Правее от нее я увидел мужчину и узнал в нем того менеджера, что уже имел наглость приставать к этой женщине. Я же его уволил! Понятно, почему он теперь больше смахивает на бандита.

Что-то хрупкое нашлось внутри меня и тут же сломалось.

Мне казалось, я послал его куда подальше вместе с просьбой отойти от нее, но не услышал своего голоса. Кто-то взял меня под руку и посадил на стул.

– Мы не закончили, – я увидел перед собой лицо Ника, оно вызвало во мне приступ тошноты. – Эй, ты с нами? Извини за это, – снова его смех, – обычно все наоборот: те, кто приходят на встречу с тобой, испытывают неудобства! Но не сегодня! У тебя, наверное, начинает болеть голова? – он потрепал меня по волосам.

– Потерплю, мне не привыкать, – София сидела на стуле, – и подпишу бумаги. Ты только тянешь время!

– Это хорошо. Но ты сам мне напомнил об отцовском долге. Все же он мой сын, а что вы с сестрой сможете ему дать?

Твердости в моем голосе уже не было, я и не пытался, только кивнул в сторону наглеца, что стоял у окна:

–Я подпишу, Ник! Отправь его в кабинет или он не способен отличить документы от туалетной бумаги?

Все же точка, на которую я смотрел, освежала меня. Стоило расценивать это как подарок, как возможность посмотреть на Софию практически при свете дня. Искусственный свет невыносимо бил мне в лицо, я чувствовал его всей кожей, даже под рубашкой. Он оставлял на мне горячие мурашки, как внезапно включенный душ. Но все это уходило на второй план. Если бы мы сидели ближе друг к другу, я мог рассмотреть ее кожу – она казалась светлее, ее глаза – наверняка сейчас раскрасневшиеся, ее волосы – даже растрепанные, они отражали этот свет.

– …или ребенок? – Ник закончил фразу, передавая мой пропуск бандиту.

– Что? – я удобнее сел в кресле.

– Наверняка на файлах пароль, – подал второй голос. Он отошел от Софии и теперь мог бы сойти за слишком умного.

Ник сунул мне ручку и лист бумаги из лотка принтера. Когда я передал ему обратно, то не заметил, как бандит (все же он тот, кто есть) исполнил волю Ника и ударив в челюсть, свалил меня со стула. Закрыв лицо рукам, я удержал очки.