Кроатоан [Croatoan]

Отчасти в случившемся виноват он сам, Логан это признаёт. Два дня назад он получил из рук Люка картонную коробку, перемотанную скотчем.

Они вдвоем заперлись в комнате Люка, в их общем жилище в районе Лавапьес, и Люк торжественно вручил ему эту коробку. Люк любил Логана как отца, поэтому Логан не удивился, увидев у парня слезы на глазах.

— Протри иллюминаторы, Плакса, — велел ему Логан. — Мне не нравится, когда ты ведешь себя как размазня. — И он наградил Люка своим фирменным объятием, прижав к себе одной рукой, а в другой держа таинственную коробку. — Сердечко-то у тебя стучит, как барабан, старина!

— Вот и пусть стучит подольше. — Люк прижимает руку к сердцу. — Я еще лет двадцать протяну, дружок.

— Ну и чудно. Рядом с Бизоном ты будешь жить вечно. Место в Стае тебя ждет.

— Забудь на минуточку про Стаю, иди в свою комнату и открой коробку. И никому не рассказывай, понимаешь? Он мне так сказал. Никому.

И Логан согласился. Он подумал, что в коробке лежат бабки. Мудрый обещал дать ему денег еще до того, как Логан в первый раз загремел в каталажку. Поэтому он заперся в своем «святилище», как называл он комнатушку в квартире Люка, и разорвал скотч, стараясь не испортить ногти, выкрашенные фиолетовым лаком. И все это ради того, чтобы обнаружить внутри такой сюрприз.

Письмо от Мудрого. Откровение.

В ту ночь Логан не спал.

Он смотрелся в маленькое зеркало, висящее на стене рядом с маской Бизона, которую Мудрый привез ему из нью-йоркского Гринвич-Виллидж. Логан размышлял. Смотрел на свои короткие волосы, выкрашенные под платину, на подведенные глаза, на колечки в носу, на зеленые губы, на женское и в то же время угловатое лицо. «Потому что Бизон — это не самец и не самка: это и то и другое», — как говорил он сам.

Логан поверил кое-чему из того, о чем ему писал Мудрый. А кое-чему не поверил. Мудрый все это написал два года назад. Конечно, некоторые предсказания за два года успели исполниться, но были и другие фразы («через два дня случится такое, чего ты и представить себе не можешь…», «Логан, предначертанному быть…», «уходи из дома, найди другое место, никому не говори, где ты, оставайся там до вечера, а потом…»), которые показались Логану преувеличениями. Логану совершенно не хотелось убегать и прятаться. С какой стати? Он не убегал, когда до полусмерти избил двух арабов и знал, что фараоны идут по его следу. Он не убегал и тогда, когда во время ограблений срабатывала сигнализация. Логан — Бизон, а Бизон — это чистая отвага. Он не собирался драпать. Пусть убегают другие.

Сейчас, под ударами ветра на шоссе М-40, продираясь сквозь воздух на полной скорости, он не чувствует себя убегающим. Он только выполняет свое предназначение, занимает место, определенное для него в планах Большой Матери. К тому же весь мир сейчас перевернулся вверх тормашками. Мир вывернут наизнанку, одним рывком, точно перчатка, и теперь показывает свою подкладку — другого цвета и другой фактуры. То, что имело ценность вчера, сегодня не имеет никакой ценности. Бизон не убегает: он бежит по Прерии. И если бы еще эта малахольная Паучиха перестала вопить, величие и уникальность момента от этого бы только выиграли. Логан решает расставить точки над i на парковке шоссе Ла-Корунья. Путешественников до сих пор окружает урбанистический пейзаж: развязки, линии проводов, а движение на выезде из города становится все плотнее. Хорошая новость в том, что почти не видно полиции: все заняты на улицах Мадрида, пытаются сдержать выступления недовольных. Логан теперь сам себе хозяин, никто не собирается их задерживать — или, по крайней мере, в это ему хочется верить.