Ойроэн

– Нельзя отсечь части себя. Ты такая. Это твой путь. Можно ему противиться, можно бежать от него. Или принять как есть.

– Но я не хочу уезжать! И не знаю, куда и зачем! Это просто... это как злая болезнь! Без нее была бы я как все, была бы справная... Жила бы здесь спокойно, замуж вышла!

Он покачал головой. Улыбнулся мне одними краешками губ.

– Я тоже был бы обычным, кабы Небесный Повелитель не дал мне силы видеть Изнанку. Но мы такие, какие есть. Пришли с этим и с этим уйдем. Не бойся, Шуна, настанет день и для тебя не будет боли в этом выборе. Да и выбирать не придется, само все сложится, как надо. Просто подожди.

Ждать... Я и так только и делала, что ждала.

Ждала, когда Рад на ножки встанет да пойдет, когда ненависть в сердце потухнет, когда Вереск вернется, когда весна придет...

– Что изменится-то? – с отчаянием спросила я шамана и удивленно почувствовала, как он обнимает меня. Ткнулась носом в полынный запах волчьего плаща, зажмурилась.

– Ничего, – сказал он. – И все. Зима – это время чтобы ждать. Весна принесет перемены. Теперь идем, ты замерзла. Идем, Шуна. Не пытайся переиначить себя. Твоя дорога всегда будет внутри тебя, такой уж ты родилась, такой выросла.

Я позволила Кайзе отвести меня к тэну, но у самого порога снова спросила с горечью:

– Зачем мне эта дорога, коли я не знаю, куда она ведет?

– А никто не знает, – пожал плечами шаман. – Раз ведет, значит так надо. Поймешь, как время придет. И уйдешь, когда сил наберешься.

– Вей расстроится...

– Да. Расстроится. Но таков ее путь. Выкормить и выпустить на волю.

Я стояла у самой занавески тэна и все не решалась сделать шаг внутрь, окончить этот разговор. Все казалось, что-то важное еще не спросила, не сказала.

– Кайза... А ты тоже можешь видеть наперед?

– Могу иногда.

– И про меня?

– А что тебе знать надо?

Я словно ступила ногой в кипяток.

– Вереск...

Шаман мотнул головой, как будто отогнал стаю мошек или воду стряхнул с десятка тонких черных кос.

– О нем ничего не скажу.

Так я и знала.