Древнерусское предхристианство [litres]

Календарь христианской церкви воплотил образ богосотворённой Вселенной и стал «выражением того, что можно определить, как «ритмическая память человечества»».[256] Отличия солнечного календаря от церковного несомненны, но столь же очевидны их внутренние связи, восходившие к индоевропейской древности. Как и в древнерусских предпраздничных девятинах, по девять дней проходило от Вселенской родительской (мясопустной) субботы до Прощёного воскресения, от Лазаревой субботы до Пасхи и от неё до православной Радоницы. От Воскресения Христова до окончания Троицкой недели и Петровских заговен миновало 65 дней, что было лишь на неделю меньше периода от Окличек родителей до конца Русальницы, равного 72-м дням. Антипасха отстояла на девять «воскресных» седмиц от Прощёного воскресенья. Если же считать весь пасхальный цикл, то от мясопустной Родительской субботы до начала Петровских заговен проходило 120 дней. При всей религиозной несопоставимости язычества (эллинского и древнерусского) с православием, этот срок можно назвать «крестной» третью года. Он вбирал в себя ожидание древнего кресения, а затем христианского воскресения, включая «предпразднество» и «попразднество» Пасхи. Длительность пасхального цикла по юлианскому календарю почти равнялась радонично-русальскому по солнечному, что свидетельствовало о глубинной, далёкой от богословия связи старой и новой «веры в воскресение».

По всей вероятности, утверждение церковного календаря императором Василием II в 988 году, накануне крещения Руси, не являлось случайным. Греки-проповедники хорошо знали особенности древнерусского предхристианства. Церковный год начинался с Благовещения 25 марта, индоевропейский праздник новолетия сменили дни сотворения мира, «ветхого» Адама и зачатия Богочеловека. Завершение года знаменовалось Рождеством Христовым – сошествием «небесного Света» в недра земли. Его последующее возрастание уподоблялось времени «детства Христа», пока не наступало весеннее равноденствие – победа света над тьмой, залог победы Христа над смертью. Праздник летнего солнцеворота был совмещён с рождением св. Иоанна Крестителя, провозвестника Богоявления. В этот день солнечный свет начинал убывать, будто подтверждая сказанное Иоанном Предтечей о Христе: «Ему должно расти, а мне умаляться» (Ин. 3, 30). Успение Богородицы 15 августа по сути завершало византийский календарный год, начинавшийся 1 сентября. В глазах новокрещённых русов этот праздник соединялся с образом небесного «великого заката», озарявшего землю «невечерним», неумирающим сиянием. «Царица света» возносилась в небо, а спустя полмесяца, 8 сентября, вновь незримо рождалась.