40 часов в Аду (СИ)

— Замерли вы, говноеды, иначе я вам башку снесу! — слышится издалека гнев женщины, от которой я также понемногу схожу ума. Вызвана ли эта увлечённость ею тоже неким последствием «боевого истощения»?

Сэм бодро бежит вслед за Парной. Немыми переглядками с Мэй мы решаем занять позицию у застеклённого с первых этажей здания, чтобы дождаться разрешения возникшего конфликта. Поступать так же необдуманно, как и в хижине проката спортинвентаря, когда я вломился внутрь и по сути подставил друзей под удар, больше не планирую. Успокаивает, что разумные мысли не покидают меня в этом лишающем всех и всего месте. Меланезия. Проклятая Меланезия.

— Быстро вали от автомобиля и бросай пистолет на землю! Автомат выплюнет в тебя за секунду пуль пять-десять, пока ты тянешь за спуск. Если ты вообще успеешь прицелиться в мою сторону, а не испробуешь мордой пыль и грязь, — смелым и убедительным тоном рявкает Парна, получая в ответ плаксивое и тихое мычание от молодых людей.

Падает на асфальт какой-то тяжёлый предмет. Представляется это довольно комично, но держу эмоции при себе: сил хватает только на «буксировку» раненой китаянки и на самомотивирование двигаться в условиях безнадёги. И только на это.

— Вот так-то лучше. А теперь живо бегите в укрытие и больше никогда не играйте в преступников. Тошнит от вас! В городе шныряют полицейские и военные уже на пути сюда, так что не смейте шалить и запритесь дома. — Слышится топот убегающих юнцов, обозначающий конец конфликта, после которого можно являть в проулок усталые лица и двигаться к своим лидерам. Да, наверное, немного спутал понятия. У нас же демократия. Ведущим группы может стать каждый сознательный человек. К примеру, я был им, когда проследовал в хижину и подставил всех под удар. Плохой из меня командующий. А сейчас вообще оставляю кровавые следы по вине собственной неаккуратности и невнимательности. Что это за собой повлечёт?

— Вокруг херовы зомби, а они угрожают своим согражданам? Никогда не понимал их. На Баное этих упырей было предостаточно, и меня даже радует, что мы со всеми разобрались. С большинством бандюгов, по крайней мере, — негодует Сэм, почёсывая мокрый лоб под банданой. Изнурённый взгляд его в следующую секунду подсказывает, что всем по-настоящему нужен отдых, а не только мне. Но он, вроде бы, доволен тем обстоятельством, что машина у нас появилась. Нужно лишь попросить испуганного владельца уступить её нам.

— Сэр, мистер.– Стучит Парна по переднему стеклу. — Одолжите, пожалуйста, ваш автомобиль, у нас есть раненые и нам нужно доехать до пирса. Мы, конечно, не те раздолбаи с оружием…

— Но цели у нас те же, — вставляет за неё Сэм. — Надо к военным, сообщить им об общемировой угрозе и по возможности предотвратить её.

Чернокожий мужчина средних лет опускает дверное окошко и озирается на каждого по очереди. Явно замученный вид наш вызывает лишь опасения, но он невозмутим. Очевидно, на него тоже пришлась часть тех приключений, что испытали мы, его винить не приходится.

— Ми не даём вам никаких гарянтий, но вы тёчно найдёте свою машину на пирсе, — мягким и уверенным голосом обещает Мэй. Я бы ей не поверил и укатил бы подальше при удобной подвернувшейся ситуации. Как эта.

— Да, конечно, я верить вам. В это сумасшедшее время, если вы меня ещё не убить, получается, вы добрые человек, — говорит он на смешном местном диалекте английского и улыбается, выходя из чёрного внедорожника. Несомненно, дорогого. У человека с золотом в кармане есть и золотое сердце?! Этот мир ещё не просран. Надо спешить и предотвратить его смерть и подобных ему людей. — А я попробую переждать это в здешних высотках, как было сказать по громкоговорителям.

— Правильная мысль, сэр, — добродушно улыбается тот, кто ранее и выступал наказывающим прятаться голосом. — Здесь должно быть безопасно, мы зачистили всё по пути сюда.

— Признательны вам, мистер, — говорит каждый из нас. — Живо в машину! — заканчивает за всех Парна.

Сэмюэль прикасается к плечам моей любимой и просит сесть на пассажирское сидение. Та недолго отказываясь всё же поддаётся. Надо взять данный приём на будущее, если мне предстоит убедить в чём-то Парну, а не слепо плестись и выполнять её прихоти. Она, наконец, смотрит вниз и примечает мои порезы, помогая забраться на задние сидения. Да, раны пришлись на обе ноги. Хотя бы следы для мифических преследователей закончатся здесь, и греть этим голову больше не придётся. Мало ли кто мог напасть на наш кровавый след. Прошу, Парна, дорогая, спроси, как я себя ощущаю. Если тебе не всё равно, прошу. Ладно. Мимики беспокойства достаточно. Думаю, твою чувственность, мы тоже наверстаем в будущем. Эх, будущее, на которое так много уготовано. В равной ли степени хорошего и плохого?

Интересно, занёс ли я заразу в открытые раны? Или это ничто по сравнению с вирусом-болезнью Куру, истребившей почти всё население острова сопоставимого размером с каким-нибудь американским городком на вроде Остина или Далласа? Найдёт ли это развитие… Я упорно отрицаю возможный грядущий мировой апокалипсис, так как вряд ли смогу встретить его достойно. Есть ли смысл готовиться к нему?!

— Поищи в бардачке медикаменты, Сэм!

— Ничего нет, кроме карты местности и воды, — ровным голосом отвечает он и выкидывает через открытую дверь красную повязку со лба, впитавшую столь же много пота, сколь и крови с грязным дождём. Сэмюэль, может, и стирал её в осквернённом Новогвинейском море, но никакие чистящие средства, готов поставить на это, не избавят головной убор от неприятных воспоминаний.