40 часов в Аду (СИ)

— Логан, что у тебя?.. — громким шёпотом интересуется Сэмюэль, взяв поудобнее хромающую Мэй. Я хочу предупредить друзей не соваться внутрь, но вооружённый — теперь точно — бывший дружок мотает головой. Направленный на меня пистолет вынуждает замереть. Чувствую, скорее всего из-за паники, как замедляется кровоток. — Помощь нужна? — Появившись вслед за Картером без огнестрельного оружия, они изначально соглашаются на роль послушных марионеток, заложников ситуации.

Йерема вынужденно загораживает своим телом преступника. Неподвижна, апатична. Только влага в глазах, которая, однако, может означатьчто угодно. Женщины меня поражали не раз загадочными настроем и поведением, и я не собираюсь гадать о её самочувствии. Главное, вот она, живая. Парна будет довольна тем фактом, что мы проделали такой… очередной сложный путь ради пострадавшей девушки не зря.

— Ну, ты и мудила, кусок говна! — ругается Сэм, узнав бывшего приятеля. Харон, впрочем, реагирует на это флегматично.

— И рукопашное оружие тоже. Я хорошо видел, что вы с ним вытворяли на Баное. Мистер Картер, вас попрошу в особенности. — Указывает дулом пистолета на затянутый пояс с ножами. Какая честь! Во избежание новых враждебных действий незамедлительно расстаюсь с недавно обретённым комплектом. Шипя Сэмюэль небрежно отпускает молоток рядом с собой; хмурящаяся Сянь Мэй кидает заляпанное кровью вакидзаси поближе к ногам Йеремы. — Мистер Битти, советую вам поступить также, как и …

— Что за вонючий официоз ты устроил? Думаешь, мы фильмов не видели? Да ты вылитый стандартный плохой парень, от которого уже всех тошнит. И от таких сценок тоже, в которых мы знаем, что произойдёт в следующий…

— Оставим эти нелепости…

— Да пошёл ты! — непреклонен Сэм. — Чтобы мы тут дрожали как запуганные щенки, слушали твою псевдофилософские херопланы по захвату мира и боялись хмурого взгляда?! Не быть та…

— Замолчи! В этом пистолете хватит патронов, чтобы убить всех вас, и ещё половина останется, так что я бы вам порекомендовал остыть… — слегка вышедший из себя преступник напускает умиротворённый вид почти сразу. — А где же четвёртая, мисс Джексон? — Находчивость, натренированная годами в самых различных, в том числе напряжённых ситуациях, как известно, неблагоприятно влияющих на скорость мышления, подсказала Кевину лишить оппонента преимущества в атаке веским: — Покажись, иначе твоим друзьям придётся плохо!

Создав внешнее впечатление того, что она театральная актриса, Парна показывается в входном проёме, как только слышит угрозы. Движениями резкими и стремительными, как будто отрепетированными, сперва выбрасывает на пол винтовку, затем становится рядом с Мэй. Озвучивают мысли Харон и Парна почти одновременно:

— А, вот и вы, мои «ангелы смерти»…

— Ах ты, грёбаный очк… — обрывает она гневный поток нецензурщины, сосредоточивая взгляд и замечая внешне изменившегося Харона. Конкретно в данном случае, отсутствие аксессуара, послужившего причиной сыпать бранью; — очковтиральский обмудок! — выкручивается она. — Отдавай нам Йерему, живо, иначе лишишься головы!

Хрипящий нервный смех вырывается из горла человека, развеселённого угрозами в свой адрес. Пока он отвлечён, Парна рыщет рукой под полицейской курткой и хватается за оружие в кобуре.

— С какой это стати, мисс Джексон? Вы под моим прицелом.

— Ошибаешься. Может, и наоборот, потому что я очень хорошо стреляю, — предупреждающе заявляет Парна и делает шаг вперёд, вытаскивая и направляя пистолет на Харона в ответ. — И меткость моя возрастает рядом с ублюдками, которым нравится беззаконие. Особенно, с такими мудаками мужского пола, как ты! — злостью пропитано каждое её слово. Искренняя, неиссякаемая, страстная. Мне боязно находиться с ней в одном помещении сейчас.

Кевин глубоко втягивает свежий воздух, чувствуя, как учащается сердцебиение. Как вся храбрость и стойкость выветриваются, оставив сознание с паническими мыслями сбежать, провалиться, или, на худой конец, договориться, если остальные замыслы потерпят крах. Порыв ветра, ворвавшийся в помещение, только ещё неутешительнее воздействует на и так неустойчивую твёрдость духа. Пол цепкими холодными лапами морозит кожу ног, поднимаясь всё выше. Прямо сейчас он понимает бестолковость мыслей о собственной неуязвимости, лелеянных самолично наречённой божественной сущностью, потому что ощущает неподалёку присутствие Мороса[2], подводящего смертных к их гибельной судьбе. Харон прячется за папуаской, пропадая из поля зрения тренированного стрелка. Хватит ли у него настойчивости убедить её не применять своё оружие?

— Йерема, слышишь меня, мы спасём тебя от этого ссыкуна. Он тебе больше никогда не навредит. — Замечает Парна лилово-синюю область на правом плече девушки, причина появления которой фактически кроется в её неловкости, но никак не в насильственной природе Кевина. — Не делай резких движений, я во всём разберусь! — Пленная бросает ей всё тот же плаксивый взгляд. Выражение лица нашего бывшего спасителя претерпевает различные эмоции.

Она во всём разберётся? Не мы? Кажется, я улавливаю некий посыл в данной обстановке. Оказавшись внутри этой хижины, мы с Парной стали преследовать разные задачи. Каждый свою. Как бы это соперничество не вылилось в печальное русло. Я хочу оставаться среди живых. Она же жаждет разобраться с Кевином любой ценой. Я бы тоже с ним разобрался, брось он пистолет. О, мы бы разобрались как мужчины, и я бы его живо уделал, как уделывал сотни подобных ему хлюпиков на поле!