Контраходцы [ЛП, демо-фрагмент]

А розовый воздушный шар пока плавно удалялся. Виднелись лишь три покачивающиеся в ночи маленькие светящиеся точки. Было малопонятно, что должно произойти, ничего не известно ни о стратегии Силена, ни о реальном риске. И еще меньше — о роли, которой осталось сыграть остальным, кроме роли зрителей. Мы с Пьетро решили, что не будем втягивать фреолов; что если произойдет схватка, то без посторонних, один на один; что мы вмешаемся только в случае коллективного нападения — которого мы опасались. Выпив немного воды, я мельком встретил взгляд Нушки, и мне стало тошно. Она порхала между трех фреолов, один из которых со смехом касался ее сосков, и она ему не препятствовала. Она подвыпила и стала томной, выглядя теперь бесстыдно, и притом обворожительно, но на манер, что отдалял меня от сотканной мною же грезы, что взывал единственно к моему члену (я чувствовал, как он, к пущей моей досаде, отвердел у меня между бедер). Я пересек танцпол и покинул его, углубляясь в хлещущую траву, во все более сгущающуюся темноту вельда, решив сделать единственное, что подсказывали мне мои инстинкты: следовать за воздушным шаром.

Пройдя сотню метров, я услышал за спиной доносящийся с ветром шорох движения: позади следовали Степ и Леарх. В руках у них были охотничьи бумеранги. Появился и Барбак с арбалетом на перевязи. Километром дальше, где оркестр слышался лишь урывками, мы оказались под шаром. С него свисал причальный трос; подняв глаза, мы поняли, что погасли все четыре фонаря.

— Эрг, это мы!

— Прочь! Фастик! Дербелен!

Я в панике развернулся. С наветренной стороны с непостижимой скоростью мчалась повозка. Потом посыпался шипящий град (выпущенный с шара, с земли?), гладкого секущего металла — сверхскоростных крыльчаток или полумесяцев —

Я опрокинулся на спину. Между двух облаков проглянула серповидная луна и ненадолго осветила плетеный каркас — то, что от него под конец осталось. Никаких признаков Эрга. Я не отважился встать, да и никто из нас четверых. Барбак лежал на своем арбалете, прижавшись лбом к земле. Затем последовал второй залп, который определенно был пущен с земли, затем ответ с неба — бумерангом по двойной петле, потому что звук нырнул, взмыл, снова нырнул... В нескольких метрах от нас в траву упал плетеный стул. Присевший рядом со мной Леарх пробормотал «Гадство», и я был вынужден сесть в свою очередь на корточки. Примерно в пятидесяти метрах по ветру от нас стояла колесница, судя по лунным отблескам от каркаса — сплошь металлическая. Форма была мне незнакома: что-то вроде тетраэдра, увенчанного ветряной турбиной с черными лопастями, которая настолько быстро вращалась, что выглядела, как диск. Пилота в центре не было, и все же... И все же колесница стреляла, механически, за счет гироскопа, стреляла — но чем? Невозможно сказать, вроде шариками. Я задрал голову и увидел его — пилота. Довольно впечатляющий вид: он управлял атакой с воздуха, из-под укороченного параплана-трапеции с черным крылом (что придавало ему определенную пикантность), двигаясь зигзагами, чуть выше воздушного шара. Обстрел с колесницы прекратился. Настала глухая тишина. Эрга не было видно, в любом случае — с того места, где находились мы; с искромсанной платформы над пустотой вертикально свисала кровать с балдахином, державшаяся только изголовьем. Вышедшая из строя система стабилизации больше не препятствовала сносу шара, что меня успокоило, потому что мы покидали зону непосредственной опасности. Силен, а это мог быть только он, подыскивал угол стрельбы. Он изрешетил балдахин мелкими попаданиями, и вдруг завеса упала. Кровать развернулась вокруг своей вертикальной оси, и я подпрыгнул, когда увидел распятое на матрасе обнаженное тело. Голос Эрга: