Каждый последний вздох [litres]

Мой взгляд скользнул по бретелькам короткой маечки, и мне стало жарко. В ванную я заходила полностью одетая. Ну, а как иначе? Теперь мои джинсы и свитер были аккуратно сложены на бортике ванны, и между ними втиснулся лифчик. Тонкая майка на мне почти не скрывала того, что нужно и можно было увидеть. И мурашки, бегающие вверх-вниз по ногам, напоминали о том, что трусики можно лишь условно считать одеждой. Я никогда не позволяла себе расхаживать в таком виде и понятия не имела, как выглядит моя задница в этих трусиках. Да, по правде говоря, и знать не хотела.

Я вжалась пальцами ног в прохладный кафельный пол.

– У меня все получится, – прошептала я своему отражению. – Я – крутой гибрид… не осел… но существо. С пернатыми крыльями. Красивыми и странными. Я все смогу.

Мое напутствие самой себе мало чем помогло.

Я убеждала себя в том, что мне всего-то нужно открыть дверь и уверенно внести свою задницу в спальню, потом схватить Рота за плечи, швырнуть его на кровать, как это делают секс-бомбы, и приступить к делу.

Я нахмурилась.

Кажется, прозвучало не слишком романтично – ладно, ограничимся тем, что нужно выйти из ванной и постараться не выглядеть полной идиоткой. Забыть обо всем на свете и сосредоточиться на главном. Перекинув волосы с одного плеча на другое, я глубоко вздохнула, а потом повернулась к двери и с силой распахнула ее, едва не сорвав с петель.

Я сделала пару шагов и остановилась.

Рот стоял возле кровати, лицом к телевизору, с пультом в вытянутой руке. Он взглянул в мою сторону и замер.

Мое сердце билось уже в горле, и я не смогла вымолвить ни единого слова, когда он повернулся ко мне и пульт выскользнул у него из рук, падая на пол. Его треск был подобен раскату грома, но никто из нас словно ничего и не расслышал.

Его взгляд спустился от самой моей макушки к кончикам скрюченных пальцев ног, а потом так же медленно вернулся к моим глазам. Этот глубокий пронзительный взгляд заставил трепетать бабочек внизу моего живота. Когда Рот заговорил, его хрипловатый голос послал волну озноба по моей спине.

– Я не знаю, что тебя заставило изменить свой спальный прикид, но я хочу, чтоб ты знала: я на сто пятьдесят пять процентов его одобряю.

Все, о чем я могла думать, так это о том, что ему понравилось увиденное, и это вселяло надежду.

– На самом деле, если ты захочешь одеваться так всякий раз, когда мы одни – за ужином, у телевизора, с книжкой или что там еще, я обеими руками «за».

Еще один хороший знак.

Жаркий взгляд снова скользнул вниз, и у Рота вырвался гортанный звук, который вновь поверг меня в сладкую дрожь.

– Черт, Лейла, я…

У него как будто иссяк запас слов, и меня это приободрило, пока я стояла, застывшая, с трясущимися руками. Он явно был впечатлен, и это меня тронуло, отчего некоторые части тела налились тяжестью.

Ноги понесли меня к нему, но едва не подкашивались от слабости. Чем ближе я подходила, тем сильнее чувствовала исходящее от него напряжение. Он словно оцепенел, зрачки его глаз слегка расширились, когда я, чуть дыша, положила руки ему на грудь. Жар его кожи проникал сквозь ткань рубашки, и я чувствовала, как вздымается его грудь от тяжелого дыхания. Я привстала на цыпочки, прижимаясь к нему всем телом.