Эхо и империи [litres][Echoes and Empires]

Джерико откинулся на спинку стула.

– Ладно. Вот все, что мне известно: я согласился выйти на охоту на монстра в ночь следующего полнолуния, – сказал он. – А до тех пор тебе придется дать мне немного пространства, потому что предстоящая пара недель может быть непростой.

Я помотала головой.

– О чем ты говоришь? В каком смысле непростой? – Я заметила, что он до сих пор потирает предплечье. – Что с тобой не так?

– А что со мной так? Да вся эта жизнь – чертов ночной кошмар, вот что со мной не так. – Он шумно выдохнул и нахмурился так сильно, что его лицо приобрело болезненный вид. – Ладно. Раз уж ты так сильно беспокоишься (в чем я сомневаюсь), то сообщаю. Мои отметки… те, что оставила Вал. Помимо того, что они дают замысловатые преимущества и способности, которые ты видела лишь мельком, они обеспечивают мне весьма жуткую связь с ней. Гарантируют, что я выполняю свою работу и четко следую ее указаниям, хочу я этого или нет. – Он поморщился и опустил взгляд в пол. – А еще они контролируют, чтобы я укладывался в срок.

– Что это значит? – тряхнула головой я.

– Это значит, что если Вал ждет моего возвращения в конкретный день и конкретный час, то мне, черт возьми, лучше там быть. Она ждала меня не позднее вчерашнего дня со шкатулкой воспоминаний Баниона в руках.

– Что произойдет, если ты опоздаешь? – тихо спросила я. – Или не явишься вовсе? – Мне было мало известно о ведьме, на которую работал Джерико, но она явно не претендовала на награду в номинации «босс года».

Джерико мрачно рассмеялся.

– Появится мотивация к возращению в виде жгучей боли, которая будет усиливаться с каждым днем. Но не волнуйся, пару недель могу и потерпеть небольшую боль.

Валери казалась самым злым человеком в мире. Я возненавидела ее, хотя ни разу не встречала. Мне даже не хотелось с ней видеться, особенно после слухов о богине смерти. Хватит и того, что мне пришлось иметь дело с колдунами и ведьмами. Я была не готова пополнить список предполагаемыми богинями.

– Я не могу ждать две недели, – сказала я, чувствуя, будто признаюсь ему в своей слабости. – Не могу допустить, чтобы Банион так долго был в моей голове. Это… это слишком.

Джерико встал и, нахмурившись, подошел ко мне.

– Эти видения причиняют тебе боль? – спросил он.

– Не физическую, – честно призналась я, но лишь потому, что его вопрос прозвучал очень искренне. Если бы он поинтересовался беспечно, я бы солгала и сказала, что каждую минуту испытываю мучительную боль. – Просто мне тошно видеть этого монстра. Я не хочу, чтобы между мной и им существовала эта странная связь. Я ненавижу его больше всего на свете. Когда ты ушел, Лазос сказал, что я могу контролировать эту магию, но он ошибается. Я не могу.

Я судорожно вздохнула, внезапно почувствовав, что вот-вот расплачусь.

– Все будет хорошо. Обещаю. – Джерико осторожно смахнул волосы с моего лица и заправил за ухо. Затем нахмурился. – Никогда раньше не замечал эту родинку. У нее форма сердца.