Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом

– Что случилось?

– Через час Ельцин объявит о роспуске Верховного совета. Мне позвонили из Москвы, с телевидения.

– Этого не может быть, – воскликнул Немцов, – я бы знал! 17

“Он злился страшно. Как это – я знаю что-то, чего он не знает, Ельцин ему не сказал”, – вспоминает Зверева 18. Недовольство Немцова можно было понять: фаворит Ельцина, он мог рассчитывать на то, что о принятом решении ему сообщат заранее. (До публикации текст Указа № 1400 видели и даже вносили в него правки несколько близких к Ельцину чиновников, и один из советников президента даже полагал потом, что Немцов мог оказаться в их числе – настолько он уже тогда был приближен к президенту.)

Принято считать, что Указ № 1400 и разгон Верховного совета Хасбулатов спровоцировал тем самым оскорбительным щелчком по горлу 18 сентября, под камеры и в прямом эфире: мол, в пьяном виде Ельцин способен на что угодно, даже на разгон парламента. На самом деле к этому моменту все уже было решено. Проект Указа был готов 14 сентября. Изначально Ельцин посвятил в свои планы самый узкий круг ближайших соратников. Когда проект Указа увидел глава ельцинской администрации Филатов, он пришел в ужас: во-первых, указ неконституционен, во-вторых, не подготовлен. Сначала надо заручиться поддержкой как можно большего числа сторонников – в регионах, в самом парламенте, – а потом уже действовать. Ельцин ничего этого не сделал. Единственное, в чем он был уверен: силовики его поддержат. 16 сентября он специально поехал в расквартированную под Москвой дивизию имени Дзержинского, приписанную к внутренним войскам. Это был второй визит президента в армейскую часть за последние три недели. Задача была не в том, чтобы удостовериться в лояльности военных – в ней у Ельцина сомнений не было, – а в том, чтобы показать силу. Тем не менее, выслушав на территории дивизии доклад командующего внутренними войсками Анатолия Куликова, Ельцин вдруг внимательно посмотрел на него и спросил, сможет ли тот выполнить приказ министра обороны. Внутренние войска относятся к милиции, а не к армии, и ничего не подозревавший тогда Куликов – ему еще предстоит сыграть большую роль в событиях 3–4 октября – решил, что президент просто оговорился 19.

Сначала Ельцин наметил обращение к народу на воскресенье, 19 сентября, но его уговорили перенести оглашение указа. Во-первых, слухи, что в воскресенье что-то будет, утекли в прессу – якобы президент чуть ли не объявит досрочные выборы, – а накануне вице-президент Руцкой прямо заявил, что “кремлевскими властями все подготовлено для введения президентского правления”. В те же дни Кремль отключил кабинет Руцкого от правительственной связи, и это не могло не накалить обстановку. Если Хасбулатов и Руцкой знают, что что-то готовится, значит, здание Верховного совета уже не будет в воскресенье пустовать, а превратится в штаб сопротивления (по сценарию пустой Белый дом должны были оцепить внутренние войска). Во-вторых, само число – 19-е – бросало тень на дату 19 августа, уже увековеченную как день рождения демократии в стране. И Ельцин согласился сдвинуть дату максимум на два дня.