Роботы против фей [сборник litres с оптимизированной обложкой]
- Автор: Коллектив авторов, Макгвайр Шеннон
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: АСТ (БЕЗ ПОДПИСКИ)
- ISBN: 978-5-17-105367-3
- Переводчик: Виктор Александрович Миловидов
- Жанр: Прочее фэнтези
Электронная книга - «Роботы против фей [сборник litres с оптимизированной обложкой]». Краткое содержание книги:
С одной стороны, роботы продолжают оставаться классическим научно-фантастическим явлением в литературе и средствах массовой информации, от рассказов и романов Айзека Азимова до ВАЛЛ-И, от миров Филипа К. Дика до Терминатора.
С другой стороны, феи – обожаемые иконы и бесспорные правители Страны фантазии, от Динь-Динь до Там Лин, от «Настоящей крови» до «Когда-то, давным-давно…». Эти два – народа, явления, феномена? – бесконечно забавные, неоднозначные и сложные. Когда мы противопоставим их друг другу, какая из сторон станет величайшим символом жанра всех времен?
– Но ведь я не… – начал он и, не договорив, потер еще. Площадь чистого сияющего металла увеличилась до размеров монеты в четверть доллара. – Это ведь не…
Дьюк закрыл рот и теперь стал тереть поверхность груди чистым углом тряпки. Ржавчина слетела, но металл остался прежним – окислившимся, красно-серым. Дьюк плюнул на тряпку и вновь потер – тот же результат.
Но та область поверхности сияла как звезда. Дьюк посмотрел на пятна крови, покрывавшие тряпку, потом вновь на Фермера.
– Не будь идиотом, – сказал он самому себе.
Через несколько секунд он приложился окровавленной частью тряпки к месту, которое дважды тер без всякого результата. На этот раз бурый цвет исчез, словно глубоко въевшуюся грязь стерли мощным чистящим средством. В неясном свете металл сиял, как огонек.
– Да не может быть, – пробормотал Дьюк. – Как же это?
Он тер и тер, пока пятно не сделалось размером с ладонь. К этому моменту тряпка стала совершенно черной от грязи и ржавчины, которые смешались с кровью. Наклонившись, Дьюк увидел свое отражение в ясном как зеркало металле.
Пытаясь понять, что происходит, он принялся выуживать из памяти какие-нибудь сведения из школьных наук. Не содержит ли кровь какого-нибудь фермента, способного уничтожить ржавчину? Вряд ли. Может быть, это из-за температуры крови? Скорее всего, нет. Ведь он плевал на тряпку, а у слюны такая же температура, как у крови, тем более через минуту после плевка.
И что у нас остается?
Дьюк снова принялся тереть, но крови на тряпке почти не осталось, и эффект был уже не тот. Он вновь плюнул – ничего. Даже промышленный абразив – и тот не работал.
– Какого черта? – спросил он робота.
Фермер не ответил.
Им овладела тупая злость, хотя причин ее он понять не мог. Ну, почистил он кусок металла. Большое дело! Раньше у нас была ржавая груда бесполезного металла, а теперь она стала немного чище.
Он ткнул Фермера кулаком в бок. Не слишком сильно, но так, чтобы почувствовать боль.
– Черт бы тебя побрал! – прорычал он, и вдруг на него вновь напал кашель. Куда сильнее, чем в тот раз! Кашель навалился так быстро, что Дьюк не успел даже прикрыть рот; он согнулся, словно в живот ему нанесли тяжелый удар, и только уперся ладонями в грудь Фермера, чтобы не разбить лицо о его железную грудь. Приступы терзали его, рвали легкие, выворачивали наизнанку. Слюна и кровь брызгали на грудь робота, на чувствительные электроконтуры открытой панели управления. Но ничего не вспыхивало, не искрило – Фермер был мертв.
Дьюк кашлял, и тяжесть каждого нового спазма сгибала его, опускала голову все ниже между рук, которыми он держался за робота. Неужели он терпит поражение? И уже не в состоянии сопротивляться? Его просто ставят перед фактом: теперь будет так, и только так. Ни таблетки не помогут, ни соблюдение режима. Все теперь пойдет под откос, ускоряясь с каждым днем.
Да. Кашель, как громадный кулак, готов был сокрушить его. Может быть, не в эту самую минуту, но очень скоро. Вне всякого сомнения.
Свежая кровь брызнула на грудь робота. Дьюк умирал, прямо здесь и прямо сейчас, чувствуя, как одна за другой отказывают его внутренние системы.
Простите меня, подумал он. Как жаль, что он не может прокричать эти слова тем, кто его любил и любит.
Пять долгих жестоких минут кашель не отпускал Дьюка. Наконец кашель затих, и Дьюк, согнувшись, с лицом, залитым слезами, и кровью, текущей по губам и подбородку, принялся с трудом переводить дух. Холодный липкий пот бисером выступил на его лбу и заструился вниз по спине.
Похоже, минутная стрелка на его внутренних часах отвалилась от циферблата – Дьюк не мог понять, сколько времени он простоял, держась за стену. Когда же ему удалось восставить дыхание, единственным словом, которое он выдавил из себя, было:
– …пожалуйста…
И вновь, и вновь:
– …пожалуйста… пожалуйста…
Дьюк наконец смог встать и поплелся домой, и на это у него ушло двадцать минут. Словно от амбара до дома пролегла тысяча миль.
Нашел его Грэмпс. Что было дальше, Дьюк помнил плохо. Крики. Кричала либо бабушка, либо Грэмпс, либо он сам. Он чувствовал, как его трогают, ощупывают чьи-то руки; пытаются найти пульс, слишком долго не находят. Являлись смутные лица, полные боли и страха. Лица, выражение которых говорило: они знают, что происходит, и знают, когда и чем все кончится. Наступил вечер, и Дьюк понимал – как и все, кто стоял возле него, – что утра уже не будет. По крайней мере, для него. Вот и конец его срока годности. Печаль охватила Дьюка. Но печалился он не о себе. Он покидал своих деда и бабушку, а для них его уход означал полный крах. И ему было стыдно за то, что он их предал.