Дело о ядах [ЛП]

— Мы не узнаем, насколько оно эффективно, пока средство не введено, — говорит она, поднося склянку к свету и рассматривая сине-черную жидкость, будто это алмаз.

— Так что же нам делать? Ждать, пока мы не услышим слухи о смерти знати?

— Есть предложение получше?

Я ворчу, но качаю головой.

— Я пришью пузырек с противоядием к подолу юбки, так что мы будем готовы в любой момент.

— А что насчет остального? — я киваю на огромную коллекцию бутылок.

Губы Мирабель растягиваются в ухмылке, и она, наконец, произносит два великолепных слова, которых я так долго ждал:

— Мы готовы.

Я вскакиваю с пола, где слишком хорошо знакомился с пылью, и кричу:

— Слава святым! Я начал думать, что умру от старости, прежде чем мы действительно чего-нибудь добьемся.

— Бедный, заброшенный принц, — она делает вид, что утирает слезу. — Возможно, ты ничего не добился, но я сделала за неделю больше, чем многие алхимики могли бы сделать за месяцы. Ты не видели тележку с молоком возле коттеджа в конце улицы?

— Видел, — я провел столько часов, глядя в эти окна, что знал каждый камешек на дороге.

— Хорошо. Иди и одолжи.

— Ты имеешь в виду украсть!

— Это не воровство, если мы планируем вернуть ее.

— А что, если меня поймают?

Мирабель сердито смотрит на меня.

— Ты неделю просил позволить помочь, а когда я, наконец, поручаю тебе задание, ты жалуешься. Глубокая ночь, и тележка стоит там. Если ты не справишься, ты заслуживаешь того, чтобы тебя поймали.

Полагаю, она права. Я выскальзываю за дверь, крадусь по залитой лунным светом улице и возвращаюсь через несколько минут со скрипящей тележкой на буксире. Мирабель описывает содержимое каждой бутылки, добавляя ее в корзину.

— Означает ли это, что мне разрешат прикасаться к ним, чтобы раздать лекарства?

— Если повезет, — она хитро улыбается мне. — Теперь помолчи и оставайся рядом, — она выходит на улицу, держится теней, пока мы идем от здания к зданию.

Я толкаю грохочущую тележку вперед и стараюсь не отставать. Небо по краям начинает сереть — так поздно, что гуляки, наконец, удалились, но достаточно рано, чтобы рыбаки еще не установили свои сети. Прохладный весенний ветер треплет мои волосы и щекочет шею, заставляя дрожать. Или, может быть, это озноб от возбуждения.

— Далеко еще? — шепчу я.

Мирабель выглядывает из-за угла и указывает мне идти вперед.

— Лагерь впереди, на улице дю Темпл. Именно здесь мы начали лечить бедных и больных и укреплять репутацию Теневого Общества. Мы помогаем им годами.

— Тогда не будут ли они верны Ла Вуазен?

— Ты никогда не был голоден, да? — она смотрит на меня так, будто я надел камзол Людовика, инкрустированный драгоценными камнями, и напудренный парик. — Они верны тем, кто помог им недавно. И, к счастью для нас, мама была слишком занята подавлением восстаний, чтобы помогать им.