Магия, звезды и кошмары (СИ)

Царад не убил ее. Всего лишь потрепал, точно неуклюжий ребенок свою игрушку. Когда Так подбежал к ней, он не подумал, что магия задела ее. Его сила не трогала друзей и еще никогда не причиняла им вреда — потому что он сам этого не хотел. Как ни были бы страшны истории о том, какие неприятности и опасности он приносит людям своей магией, Так на самом деле был более чем уверен, что никогда не смог бы убить кого-то из близких, даже если вдруг решил сделать это.

Ведь не убил же он Кико, когда любовное зелье лишило его рассудка, и он едва не сравнял деревню с землей от приступа ревности.

И Лок ни капли не пострадал, когда Так помогал ему с разрушением всего недвижимого в джунглях.

Даже близнецам ничего не было, когда Так рассердился на них. Подумаешь, стали двумя овцами на полчаса…

Но все же было немудрено, что Джера вздрагивала каждый раз, стоило ему резко обернуться к ней или замахнуться жезлом, или просто подскочить к ней, когда она этого не ожидала.

Но он.

Никогда бы.

Не ранил ее.

— Джера? — тихо позвал он, не рискуя дотронуться до нее. — Джера! Как ты сюда попала?

Подруга неподвижно лежала на земле, ее губы были разомкнуты, а веки не полностью прикрывали глаза, и они щелочками сверкали между ресницами. Может вспышка только оглушила ее на время, может она слишком испугалась Царада. Так ближе склонился над ней и заботливо потряс за плечо.

— Вставай, Драчунья, я убил Царада! — Он даже слегка прикусил кончик языка, недоумевая, как все же произнес его сложное имя.

И вдруг понял, что вокруг слишком тихо. Как будто в уши кто-то напихал соломы.

Чувствуя, как от живота к рукам поднимается нехороший холодок, Так сильнее затряс Джеру, чтобы поскорее разбудить ее и успокоиться.

— Давай, вставай! Ты меня слышишь? Джера!..

Его голос надломился, и он закусил губу. Обернулся по сторонам, но сестры-Джуджу бесследно исчезли. Тишина давила на него, и его собственное, прерывистое и громкое дыхание, казалось чем-то странным и чужеродным здесь.

— Хватит уже пугать меня…

Он еще раз потряс ее, а затем наклонился и крепко прижался ухом к груди Джеры, молясь всему на свете, чтобы она была жива. Но его собственная кровь так дико стучала в виске, что он ничего другого не мог расслышать. Он сжал ее запястье, чтобы почувствовать пульс, но его руки продолжали дрожать, и он ничего не мог разобрать.

Ни. Че. Го.

— Джера! Пожалуйста, вставай, — прошептал он, чувствуя, как глаза застилают прохладные слезы.

Так не боялся, что она увидит его в таком виде — да он не желал сейчас ничего другого, только бы подруга сейчас посмотрела на него, услышала все это, и посмеялась над ним. Сказала бы, как жалко он выглядит, толкнула в руку, улыбнулась…

Он осторожно ощупывал ее шею, боясь надавить слишком сильно, но слезы уже ручьями лились из глаз, и собственное сердце съеживалось все сильнее и сильнее — того и гляди лопнет, не вынеся всего этого. Горло тоже сжималось изнутри, казалось, что еще немного, и он захлебнется в крике.

Еще до того, как его пальцы, наконец, нащупали нужную жилу на шее, а ладонь прижалась к месту, где должно биться сердце, Так понял, что Джера умерла.