Рим: история города

Тем не менее Иннокентий не смог избавиться от обвинений в семейственности и в подверженности женскому влиянию. Обвинение имело отношение к капризам его невестки, донны Олимпии Маидалькини, которая, если верить слухам, была еще и его любовницей. Этой эффектной даме удалось трижды выйти замуж, последовательно за наследников трех аристократических римских семей: Альдобрандини, Боргезе и, наконец, Памфили. С каждым вдовством ее состояние значительно возрастало. В соответствии с укоренившимися в обществе женоненавистническими традициями исследователи папства постоянно представляли ее в виде мегеры «с ненасытными амбициями и алчностью», утверждали, что влияние ее было «мрачного свойства» (Дж. Келли). Почему ее влияние было более мрачным, чем, скажем, у пятнадцатилетнего сорванца, которого Юлий III (1550–1555) подобрал на улице Пармы и сделал кардиналом, объяснить трудно. Быть может, дело все-таки в том, что она женщина? Возможно, возмущение Олимпией говорит больше о комментаторах, нежели о самой Олимпии. Ее строгий, анахронично суровый бюст стоит в коридоре дворца Дориа-Памфили неподалеку от кабинета Иннокентия X. Скульптура, несомненно, отражает черты решительной женщины, но ее родственник-папа, по крайней мере в том виде, в каком изобразил его Веласкес, ни в чем ей не уступает.

Обвинения в семейственности при папском дворе очень часто находили полное подтверждение. Хотя время от времени папы подвергались строгой проверке на предмет несоответствия их родственников сану кардинала, им приходилось даже удалять свои семьи из Рима, чтобы не поддаться соблазну, на протяжении столетий стандартной практикой являлось использование папства для того, чтобы не зевать самому и сделать протекцию тем, кто от тебя зависит. В эпоху Ренессанса отчуждались огромные участки территории: в качестве наследственных герцогств они отходили семьям могущественных пап. При Пие VI (1725–1799) разразился большой скандал, когда папа возобновил практику XVII века и делал все, что было в его власти, для обогащения своей семьи, к тому же он всех Брачи поставил на высокие должности. Та же тенденция привела к быстрому, хотя и временному падению его преемника Пия VII (1799–1823), который под влиянием своего либерально настроенного государственного секретаря согласился на реституцию папских территорий.