Демон внутри. Анатомия искусственного интеллекта

В 1994 году тогдашний чемпион Гарри Каспаров потерпел первое поражение от машины, проиграв программе Fritz 3 в блиц-турнире в Мюнхене. Тогда программа выиграла сразу у нескольких мастеров: Вишванатана Ананда, Бориса Гельфанда и Владимира Крамника, а гроссмейстеру Роберту Хюбнеру, который отказался играть с машиной, было засчитано поражение. Полномасштабный матч с «Фрицем» Каспаров, впрочем, выиграл, хотя и согласился на две ничьи из общего числа в шесть партий.

Через два года Каспаров победил и Deep Blue, хотя в этом матче он проиграл первую партию. Алгоритм Deep Blue работал на 200 процессорах и каждые три минуты оценивал 50 миллиардов позиций. Каспаров за то же самое время мог просчитать лишь десять.

После поражения от чемпиона мира команда Deep Blue усилила компьютер, но не какими-то продвинутыми алгоритмами, а исключительно за счет вычислительных мощностей. Процессоров поставили не 200, а 480, модель назвали Deep Blue II — и она выиграла матч у Гарри Каспарова со счётом 3½ : 2½. Возможность отыграться человеку не дали —после достижения результата компания IBM потеряла интерес к подобным матчам. Ее целью, помимо соображений престижа, было серьезно продвинуться в разработке технологий искусственного интеллекта, однако еще задолго до победы Deep Blue специалистам стало ясно, что они на пути в тупик.

Игра в компьютерные шахматы не так сильно, как хотелось бы, приблизила ученых к созданию мыслящих машин: ведь оказалось, что выиграть у человека в шахматы можно, по сути, методом простого перебора вариантов. Возможности вычислительной техники к концу 1990-х годов уже позволяли сотням процессоров суперкомпьютеров, которые работали параллельно, совершать миллиарды операций в секунду. Этой мощи оказалось достаточно, чтобы превзойти человеческий мозг, при этом сам алгоритм был довольно примитивен. К тому же игра была неравной и в другом отношении: на стороне машины стоял коллективный разум всего человечества. Ведь в базе данных суперкомпьютера находились десятки тысяч готовых вариантов эндшпилей и дебютов, точные записи тысяч партий выдающихся шахматистов, этюды из шахматных журналов—иными словами, кристаллизованное знание человечества за многие десятилетия. Компьютеру не пришлось самому решать все эти задачи — люди в гигантском коллективном усилии позаботились об этом, и весь человеческий опыт был поставлен на службу машине, против которой играл один-единственный, пусть и весьма талантливый человек. Вычислительные мощности, по сути, решали все: если в 60-е годы машина играла на уровне рядового шахматиста, то через 30 лет развития компьютерной техники чисто механически она уже вышла на гроссмейстерский уровень.