Мертвая вода

Брисигида поморщилась. Ей тоже до сих пор было не по себе от последствий Колодца.

— Сам факт, что в первую очередь взялись за магов, кажется мне самым убедительным доказательством, — кивнула Цефора. — Уверена, среди антимагов осталось немало верных приспешников Тавроса.

— Таврос давно умер, — возразил Акыр. — Даже его советники не поддерживали его политику. Что уж говорить об антимагах!

Кистень задумчиво поскреб подбородок.

— Я что-то не понимаю, — проворчал он, — что за антимаги такие? На ведьм охотятся?

Лаэрт и Феликса переглянулись.

— Теперь ты рассказывай, — сказала она.

Лаэрт на секунду задумался.

— Антимаги — это особые убийцы, элитное подразделение, которых начали тренировать около полувека назад в тундре на севере Арделореи, — начал он. — Сперва они выполняли роль личной гвардии императора Тавроса, который очень боялся волшебников. Но ассасинов-антимагов народ боялся намного больше чародеев, потому что их методы… — Лаэрт замялся, силясь подобрать слова. — Противоестественны. Если бы не смерть Тавроса, в Славире все передрались бы, и горожане, и маги, и убийцы.

— Главу антимагов казнили вскоре смерти Тавроса Второго, — тихо добавила Брисигида. — Он совсем обезумел, когда узнал, что наследник Тавроса — чародей. Покушался на жизнь императора Леветира, но его защитил Драган Ферран. Отец Феликсы. Он великий воин…

— Был, — глухо добавила Феликса. — Да, отец тогда был еще совсем молод, но сумел справиться с убийцей. Он рассказывал, что чуть не умер в тот день.

— Так они искусные воины, получается? — нахмурился Кистень.

— Убийцы и садисты, вот кто они, — буркнул Лаэрт. — Воины бьются честно. Ассасины сражаются, как крысы: тайком, из засады, не гнушаясь ничем, включая яды и калечащие ловушки…

— А я все думал, как вам сказать, что за мной могут прийти опасные люди, — хохотнул Кистень, ничуть не убоявшись «убийц и садистов». — А моим бандюгам, похоже, придется встать в очередь, да еще и поберечься!

Брисигида и Цефора переглянулись и тоже рассмеялись.

— За каждым, кто сидит за этим столом, кто-то охотится, — сказала наконец Феликса. — За кем-то более активно, за кем-то — менее. Никто не должен извиняться за такое, — уверенно продолжила она. — Никто не несет ответственность за действия своих преследователей. Никто не виноват, что родился с магическими способностями или неприличной для пирата честью, — Кистень неловко заерзал под ее взглядом, догадываясь, что последнее относится к нему. — Единственное, что я могу пообещать вам — что не пожалею никаких средств, чтобы защитить всех, кто мне доверился.