Ожидание andante

На стоянку заехала красная длиннорылая машина, водитель вышел и, обойдя вокруг, открыл пассажирскую дверь. Оттуда появилась женщина. Именно появилась: сначала одна маленькая ножка в черной туфельке на высокой платформе, затем – медленно – другая, затем она сама, поддерживаемая под локоть водителем. Больше всего Анечке запомнилось, как эта пара шла через асфальтированный двор: приземистый светловолосый водитель чуть сзади, словно охранник, женщина впереди. Была она стройная, статная, хоть и не высокая. Ее возраст – за сорок – придавал ей тот утонченный шарм женственности, которого так не хватает молодости, несмотря на всевозможные салонные ухищрения. Черные стриженые высоко взбитые волосы короной обрамляли узкое белокожее лицо без единой морщины. Слегка вздернутый подбородок и чуть опущенные тяжелые веки выдавали гордость собой и большие амбиции. Яркая помада, черный кожаный плащ, одежда в тон плащу – все это притягивало взгляд, заставляло провожать ее глазами.

«Царица, – вдруг подумалось Анечке. – Бывают же такие».

Ей неожиданно стало жаль себя – своей скромной одежды, бесперспективной жизни, полненькой фигуры и маленького роста. Ей стало грустно оттого, что никогда ей не дадут класс, как учителю, который всегда находился по положению несравненно выше воспитателя, и ей всю жизнь придется развлекать «золотую молодежь» на продленке сказками. Апрельский день померк, крики детей стали резкими и неприятными. Анечка мысленно встряхнулась, будто собачонка, попавшая под внезапный ливень, и постаралась сбросить наваждение: «Работай, солнышко. У тебя старенькие дедушка-бабушка на руках». Вскоре она забыла о странной женщине с ее неземным величием.

А через неделю молодую воспитательницу вызвала к себе завуч-психолог, с которой у Анюты сложились достаточно теплые отношения, чтобы иногда посплетничать об учениках и преподавателях. «Опять очередной загруз», – недовольно подумала она, но пошла.

– Здравствуйте, Анна Станиславовна. Как дела в классе?

– Хорошо.

Анюта села напротив, сложила руки на коленях и выжидательно улыбнулась.

Та сочувствующе улыбнулась в ответ:

– Ань, я по личному делу.

– Что, кто-то из родителей пожаловался и будут очередные разборки?

– Нет, не то. Не угадала. У нас есть родительница – учредительница известного издания, которое обслуживает одну из крупнейших корпораций юга страны. Ей нужен корреспондент в ее газету.

– А я тут при чем?

Завуч откинулась на спинку кресла и устало потерла глаза.

– Скажу по секрету: ты, Аня Евтушенко, – замечательный воспитатель, и школе терять тебя как сотрудника крайне невыгодно. Но зарплату тебе никогда не поднимут, льготы не подарят, и стать директором или, на худой конец, учителем в этой школе у тебя шансов нет. То есть никакого роста. А ты – талантлива. И я как психолог нарушу профессиональную этику, если не предоставлю тебе этот шанс. Хочешь пойти работать в ее издание?