Ожидание andante

…Работать с детьми было тяжело.

Двенадцатилетние нимфетки из богатых семей встретили пухленькую смешливую Анюту – в скромной прямой юбочке до колен и собственноручно сшитой блузочке в мелкую полоску – в штыки. С ними надо было обходиться уважительно, потому что любая из них могла пожаловаться директору на грубое обращение. Но сами они развлекались, как хотели. Могли устроить групповой стриптиз перед единственными тремя мальчиками, которые держались обособленной кучкой и чуть что – сбегали на спортплощадку гонять мяч. Могли начать громко петь или декламировать стихи на английском. Причем, исключительно классику – Бёрнса, например, или Шекспира, демонстрируя образованность, свойственную юной элите. Могли, не обращая внимания на воспитательницу, бурно обсуждать украшения, новые телефоны или внешность молодого учителя литературы.

Анечка промучилась месяц – весь испытательный срок, потом махнула на всех рукой в надежде, что ее скоро уволят. Но вежливый интеллигентный завуч тихим голосом сочувственно объяснил ей, что воспитателей нет и ее не уволят, поэтому пусть справляется как может. У него самого в этот момент на усталом, покрытом мелкими сухими морщинами лице было написано такое страдание, с таким горестным выражением глаз говорил он о проблемах школы, за которые отвечать приходилось именно ему – давно уставшему от капризных учеников и их родителей преподавателю почти пенсионного возраста, что Анюта согласилась на время остаться.

Она совсем упала духом и свои занятия стала проводить с позиции наблюдателя: главное, чтобы никто не расшиб голову о парту или не вывалился из окна. Ей было уже не до уроков, которые должны, а может, и не должны, делать ее воспитанники. Все равно поставят зачет, школа-то платная.

Однажды на прогулке девицы, подговорив мальчишек, понеслись на нее всей толпой в лобовую атаку – в надежде заставить Анечку позорно сбежать, уступить дорогу, ретироваться восвояси. Им было весело, они не думали о последствиях и уже предвкушали заплаканное лицо молодой воспитательницы продленки, бегущей жаловаться директору. Но тут, видимо, проснулась в этой самой воспитательнице попранная правилами школы гордость. Когда стая шестиклассниц, громко топая и визжа, готова была сбить ее с ног, Анечка набычилась, вытянула ладонями вперед руки и со всей силы крикнула низким голосом:

– Стоя-ять!

Нимфетки замерли и замолчали, округлив глаза, задние с размаху ударились в передних, маленький ростом Димка запутался под мышкой у высокорослой Насти и, вдохнув резкий подростковый девический дух, дернулся в сторону: «Ф-фу-уу!» Девицы громко загоготали, это отвлекло их от воспитательницы, и Анечка, воспользовавшись паузой, тихо, но угрожающе твердо, будто и не предполагала отказа, спросила:

– Сказку хотите?

По сути, они были еще дети, угроза на них не подействовала, а вот волшебное слово «сказка» заставило замереть их маленькие, утомленные избытком материальных благ души, все еще ждущие чудес.