Список обреченных [версия АТ]

Встреча с адвокатом в Психологическом центре проходила в довольно просторной комнате метров в пятнадцать: пластиковый стол, пластиковые оранжевые стулья, как из дешевого кафе, большое окно без решеток, хотя и выходящее во внутренней двор, который залит ярким весенним солнцем.

Илья Львович сел на один из таких стульев и водрузил на стол компьютер. Сюда адвокату можно было приходить с компьютером.

Дамир был ужасно рад.

— Я не хотел от вас отказываться, — сказал он. — Меня пытали.

— Я знаю, — кивнул Илья Львович. — Весь мир уже знает, благодаря Альбицкому.

— А откуда узнал Альбицкий?

— У Лиги огромная сеть осведомителей и добровольных помощников. У Альбицкого есть видео пыток. Следователи всегда записывают видео для начальства. И на этот раз записали и передали наверх. Значит, где-то на вертикали была утечка.

— Они сами записывают пытки на видео?

— Да, отчетность перед начальством. Ваше дело курируют где-то на очень высоком уровне, возможно, самом высоком.

— И что это для меня значит?

— То, что помочь может только огласка. Вам нужно подать заявление о пытках и отказаться от показаний, данных под пытками.

— Огласка? Илья Львович, а вы слышали о таком Евгении Соболеве?

— Конечно, — улыбнулся Константинов. — Это парень из Лиги, который взял на себя два из инкриминируемых вам убийств.

— Угу! А они успели навесить на меня еще четыре. Но почему не сняли обвинение в этих двух? Ведь не сняли? Я правильно понял? Разве не должны были снять автоматически?

— Нет. Это всего лишь новое обстоятельство в расследовании. Я написал заявление о прекращении дела по этим двум эпизодам в связи с новыми обстоятельствами. Вам надо будет его подписать. Вместе с заявлением о пытках.

— Илья Львович, вы не знаете, что с Дашей?

— С вашей девушкой? Вроде, все нормально.

— Она на свободе?

— Да, насколько я знаю.

— Убедите ее уехать из России.

— Вы думаете, они способны ее арестовать?

— Они на все способны. Она была со мной в театре. Они обещали ее не трогать, если я все подпишу. Но, если я откажусь, они до нее доберутся.

— Хорошо, я ей передам.

— Убедите! Пока она в России, я не буду ни от чего отказываться.

— Дамир, вам грозит смертная казнь.

— Я понял. Давайте так. Я сейчас вам все подпишу: заявление о пытках и отказ от показаний, но вы дадите этому ход только после того, как она уедет. Скажите ей об этом, может быть, это ее убедит.

— Хорошо.

— И пусть не пишет мне напрямую, это для них повод вспомнить о ней. Пусть пишет только через вас, пока не уедет.

— Да, хорошо.

— Вы смотрели видео с пытками?

— Нет. Альбицкий никому не показывает без вашего разрешения. Кстати, вам от него письмо.

— От Альбицкого?

— Да. Пересядьте ко мне.

Дамир сел рядом с адвокатом, и Константинов открыл текстовый файл на экране компьютера.

«Дамир Ринатович, здравствуйте! — писал Альбицкий. — В нашем распоряжении оказалось видео, где Вас пытают сотрудники СБ и вынуждают признаться в шести убийствах, которые Вы не совершали.

Ситуация, при который от наших действий страдают невинные люди, крайне тягостна для нас, и мы сделаем все от нас зависящее, чтобы Вас вытащить.

Но у нас к Вам просьба. На видео Вы не в самом лучшем виде, но мы призываем Вас разрешить нам его распространение. Мы не сочли для себя возможным делать это без Вашего разрешения.

Мы планируем передать видео в комитет ООН против пыток и распространить в интернете. Огласка, а лучше международный скандал, — это единственное, что может Вам помочь.